Книга Остров (не) везения, страница 101 – Галина Кор

— Николай Эдуардович! — зовет его Кира.

— Да? — он поворачивается в ее сторону.

— Храпов Николай Эдуардович?

— Да…, - и глазки забегали.

— Мордой в пол, руки за голову, работает Омон, — орет Кира на весь холл. Он бледнеет на глазах, но быстро берет себя в руки, толкает в нашу сторону Барби и кидается наутек.

— Лови его, Кирилл! — кричит мне Кира.

— Твою мать, Кира! — срываюсь с места и бегу.

Он хоть и большой, но прыткий. Нагоняю его у черного выхода. Хватаю за плечо и мне с разворота прилетает в скулу. Отступаю и бью в ответ. Валю его и пытаюсь заломить руки за спину. Но где там…, брыкается боров. Тут подлетают какие-то люди, помогают упаковывать товарища.

Поднимаюсь на ноги. Один из толпы показывает удостоверение сотрудника Интерпола. Я опиздошен. Я понимаю, что за моей спиной Кира организовала целую операцию. Отдохнул и встретил Новый Год называется…

Толпа быстро рассасывается. И тут в углу я вижу переминающуюся с ноги на ногу Киру, она открывает рот, чтобы что-то сказать.

— Потом, все потом, мне надо выпить.

Идем в зал. Успеваем как раз за пару минут до наступления Нового года. Я с синяком на скуле и со сбитыми костяшками на руках — красавец, и рядом светящаяся Кира. Вот уж, Богиня Правосудия, мать ее ети… и рюмочку в себя, оп… ля. Хорошо пошла… Надо повторить.

Ладно, пусть так, радостная Кира важнее… Делаю вывод после третьей рюмки. Все остальное до свадьбы заживет…

Я — неудачница. Я — лузер. Круглый ноль. Лежу в кровати, и одинокая скупая бабская слеза катится по щеке.

Замоталась в одеяло как гусеница и надеюсь на невероятное превращение в бабочку. Но почему-то четко понимаю, что чудо не случится.

И погода эта еще, зараза, нагоняет тоску. На дворе лето, а июль решил замаскироваться под октябрь… На улице льет проливной дождь, и температура не радует своим плюсом. Холодно, сыро, мерзко и противно. Только и того, что листья не желто-красные и под ногами не разноцветная полугнилая жижа. Серые свинцовые тучи заволокли небо и не видать просвета. Хоть бы лучик солнца пробился, но нет, этому не бывать. Порывистый ветер бросает крупные капли дождя, и они с грохотом бьются о стекло и подоконник. Какая мерзопакостная погода…

А вот температура моего тела, наоборот, стабильна и радует своими показателями, достигая уровня среднестатистической температуры Эфиопии. Да-да, 40 градусов. И хренушки ты ее собьешь.

Как так-то? Задаюсь я уже который раз больным для меня вопросом. Столько трудов, усилий, работы над собой, а в самый ответственный момент организм сыграл со мной такую злую шутку. Я заболела. И накрылись медным тазом мои Олимпийские игры, а с ними и мечты о медалях, званиях, заслугах. Конечно, многие скажут, что здоровье важнее, что все это приходящее-уходящее…, и они правы. Но, когда ты шел к цели, а главное, к результату не один год, то очень уж жаль становится себя. Скольким пришлось пожертвовать, чтобы добиться того, что я имею. А Олимпиада была последним и важным рубежом, который я профукала. Не осилила. Сдалась.

Поэтому чувствую я себя отвратно, как снаружи, так и внутри. А еще мне одиноко. Очень. Лежу здесь одна, позабыта и позаброшена, и никому нет до меня дела.

Обида душит, не дает сделать полноценный спасительный вздох полной грудью.