Книга Остров (не) везения, страница 9 – Галина Кор

Я подняла руку, чтобы заправить волосы за ухо, а он шарахается от меня, боится, что вломлю.

— Да не бойся ты, не собираюсь я тебя бить.

— Почему, — спрашивает Петька, почесав свою макушку.

— Петь, а что б ты сказал, узнав, что я переспала с другим?

— Он остался жив?

Цокаю языком и закатываю глаза.

— Ну, если ты, поступила не как самка богомола, и он остался жив и здоров, то я рад за тебя. Я так-то тоже не пироги пек ночью… — вот урюк узбекский, оставил меня на острове хер знает с кем, а сам поехал трахаться.

— Какой же ты все-таки яйцеголов Петька. А если бы меня там убили, изнасиловали, расчленили и акулам скормили?

— Кир, вот в то, что это можешь сделать ты, я верю, но не наоборот. Прости. Да я согласен, это было глупо. Но мне тоже есть на что обидеться, я значит вокруг тебя круги наматываю, а ты дала первому встречному.

— Петь, иди в жопу. Оставь меня одну. Плывем обратно в город. Сегодня летим домой, все, наотдыхались.

Петька побрел на капитанский мостик. А я, поджав под себя ноги, занялась самоанализом. Может стоило сказать свое настоящее имя? И что? Он бы ушел утром, только знал бы, что зовут меня не Анжела, а Кира. Успокоило бы это меня, да хренушки.

Ну было, и было. Чего голову пеплом посыпать. Тем более, что мне сейчас будет не до отношений. Через две недели мне предстоит отбор в олимпийскую сборную, а потом усиленная тренировка, если возьмут, конечно… Когда мне бегать на свидания. Стоп. Какие на фиг свидания? Да, так лучше. Некогда мне ерундой заниматься и страдать.

А может он за цветочками пошел или завтраком? Мечтай, Золотарева! Ты его видела? Он же Бог, у него таких Анжел, Кир, Свет — куча. Он, наверное, и рад, что пришел, а меня ветром унесло, как Скарлетт О'Хару.

Добрались до гостиницы. Скидываю быстро вещи в чемодан не сильно переживая за их внешний вид. Хотела оставить футболку Кирилла в номере, но смалодушничала, и запульнула и ее в чемодан.

Купили билеты на первый попавшийся рейс. Сидим в аэропорту и ждем посадки.

Петька постоянно косится на меня. Непривычно ему видеть меня молчаливой и грустной. Я ж девка-огонь, буря и ураган в одном флаконе… Даже когда синяки были от тренировок на половину тела, никогда не ныла и не унывала. Кто ж знал, что душевные терзания и обиды, больнее телесных.

— Кир, ты меня пугаешь? У тебя ничего не болит?

— Нет.

— Кир, ну ударь меня или пошли, а то смотрю на тебя, и сердце кровью обливается. Ну не страдай ты по нему так? Хочешь, приедем в город и найдем его, а?

— Нет.

— Кир, ну давай я найду и отлуплю?

— Он старше тебя, больше и сильнее.

— Да… Ну, я тогда у твоего бати пару бойцов возьму, и правосудие восторжествует.

— Петь, ну какое нах… правосудие. Понравился он мне, понимаешь, залипла на него, просто звездец. Только я ему не нужна, переспали и все, проваливай.

— Это он тебе так сказал? И остался с целыми зубами?

— Нет, Петь, не сказал. Я просто проснулась одна.

— Так может он того, по нужде отошел?

— Не было его в домике…

— Так может неудобно при тебе было делать сральные дела, вот и ушел.

Смех непроизвольно вырывается из меня.

— Какой же ты…

— Клевый, да! — улыбается мне в ответ Петька. — Я тоже от себя тащусь.

— Когда ж ты повзрослеешь, а, Петь? Ты ж этот — гедонист.

— Кто? Гнедонист? — и ржет, как полоумный. Вообще он из серии, покажи пальчик и будет смеяться три дня.