Книга Прошла любовь?, страница 30 – Галина Осень

— Мария, Роман! — рык Тимофея разнёсся по всему дому. — Ко мне!

У Маши даже мысли не возникло сопротивляться. Наоборот, ухватив сына за руку, она буквально слетела с лестницы вместе с Романом, и они встали за спиной мужа. Только здесь Маша почувствовала защиту и безопасность за все эти дни. Как ни крути, но на Тимофея надежды было больше, чем на хозяина базы.

Охрана Тимофея рассредоточилась по первому этажу и перекрыла лестницу и двери. Ненавязчиво всем дали понять, кто тут диктует условия. Загребной и пикнуть не успел, как перед Машей появился известный журналист и оператор с камерой. Съёмка велась буквально на ходу и все попали в кадр. Логотип одного из главных каналов заставил всех присутствующих соблюдать нормы поведения. Тимофей приказал:

— Мария, чётко, подробно изложи что, где и как произошло. Роман, дополнишь рассказ матери. Не мямлить! Говорить только по делу без слёз и эмоций. Это для следствия, — объяснил Тимофей уже чуть мягче.

И странно: никто не возмутился его поведением, не оспорил его приказы. Даже хозяин дома. Но Маша заметила, как заходили желваки на холёном лице Загребного и пальцы его рук непроизвольно сжались в кулаки.

Зампрокурора тоже не возмущалась, хотя недовольно морщила нос и демонстрировала скептическую ухмылку.

Правда, при первых же словах Маши про парковку торгового центра и чёрный гелендваген, женщина ощутимо насторожилась и бросила предупреждающий взгляд на Загребного. И до Маши дошло: эта дама — представитель закона, якобы, — здесь не для того, чтобы помочь им с Ромкой, а для того, чтобы выгородить Загребного. Если потребуется.

А потребуется теперь совершенно точно. Потому что опрос ведётся стороной Тимофея, да ещё и публично. Кто его знает, может, и с прямой трансляцией. Поэтому никто не рыпается.

Маша уже гораздо увереннее продолжила рассказ, под конец пояснив, что их освободил Загребной буквально перед появлением Тимофея.

— Да-да, мы видели вертолёт господина Загребного на лётном поле, — подтвердил иронично Тимофей. — Он очень торопился нас опередить. У него даже получилось.

— Пап, — Ромка подал голос, — они нас силой грузили в гелик. Но я одному успел втащить, чтобы жизнь мёдом не казалась. Лица запомнил и могу опознать, если потребуется. Но здесь не видел тех, кто на нас напал.

Парни из охраны Тимофея разулыбались одобрительно. Многие из них Ромку знали и даже тренировались с ним. А Маша отметила про себя, что сын назвал Тимофея папой, а отцом.

— Ясно, — Тимофей шагнул к Загребному. — Будешь отрицать свою причастность? Гелик твой, машину пробили по базе.

— Буду отрицать, — нагло ощерился Загребной. — Мало ли кто мог угнать мою машину и совершить преступление! Ты меня не прижмёшь, а я тебя уделаю по полной. Ксения беременна!

— Если и так, то не от меня, — равнодушно бросил Тимофей. — Светлана Алексеевна, вы отдадите приказ о задержании гражданина Загребного или мы подождём вашего шефа? Насколько я понимаю, похищение и удержание в неволе, как минимум, по пять лет за каждое действие. Итого десять. Стоило оно того господин Загребной?

— Ты! — хозяин базы дёрнулся к Поливанову, но его грубо остановил охранник. — Ты труп! — брызгал слюной Загребной. — Я тебя размажу!

— А камера пишет, — невозмутимо заметил Тимофей. — Мы наблюдаем явную угрозу жизни и здоровью.