Книга Прошла любовь?, страница 53 – Галина Осень

Опять замолчали. Тимофей вполне понимал Машины сомнения, но был с ними совершенно не согласен. Он изменился!

Маша, с одной стороны, понимала, что Тимофей сейчас открывает ей сердце. На самом деле раскаивается и хочет восстановить семью. Но, с другой стороны, обида на мужа укоренилась так глубоко, что невозможно было простить. Даже несмотря на спасение Ромки. Особенно Машу бесило, что эта Ксения два(!) месяца жила в их доме! Пользовалась всем тем, что Маша создавала для семьи. Делала ремонт по своему усмотрению! Перекопала все Машины цветники! Лишила их семейного гнезда! Нет, это не прощается!

А если сходиться заново, как предлагает Тимофей, то где им жить, если их дом опоганен?!

Внезапно дверь в палату распахнулась от резкого рывка.

— Мам, бать. — влетел Ромка, — меня на каникулах посылают в Москву на отборочные соревнования! Йоху!! — Ромка вскинул руки и подпрыгнул на месте.

Маша с Тимофеем переглянулись и невольно улыбнулись. Гордость и радость за сына на миг объединила их.

— Только у меня всё снаряжение осталось у бати в доме и зал там в подвале для тренировок классный, — суетился сын. — Мам, может, вернёмся на время моей подготовки?

Маша помрачнела. Как сказать сыну, что она просто физически не может вернуться в тот дом? И, кажется. Тимофей её понял.

— Сын, прямо сейчас вернуться не получится. Я там делаю ремонт, чтобы освежить кое-что и вернуть, как было. Но рабочие уже заканчивают. И к маминой выписке должно быть готово. А пока будем с тобой ходить в тренажёрку.

— Мам, а после ремонта переедем? Я уже соскучился по дому!

— Посмотрим, — уклонилась от прямого ответа Маша.

Для Тимофея и этот неопределённый ответ был победой. Это же не твёрдый отказ! Ромка вскинул глаза на отца и незаметно заговорщически подмигнул ему. Всё понимал этот бесёнок. Видел, как мучаются родители друг без друга и по-своему, наивно, хотел подтолкнуть их к воссоединению.

Маша заметила, как сын подыгрывает отцу. Поняла, что от недавней ненависти к Тимофею у Ромки ничего не осталось. Спасательные подвиги Тимофея сделали своё дело и вернули Ромке уважение к отцу.

Маша этому была только рада. Потому что впереди целая жизнь, и лишать общения отца и сына она не хотела. Поддержка отца для Ромки явно пригодится.

Что касается себя, то сама Маша возвращаться к Тимофею не собиралась. И оставляла для них только одну линию общения: второй родитель. Поэтому собралась с духом и отправила всех из палаты. Надо было отдохнуть и всё осмыслить.

— Тимофей, Рома, идите домой. Мне надо подумать.

* * *

Выписали Машу через пять дней. Доктор прощаясь предостерёг:

— В этот раз, Мария Семёновна, обошлось без операции, но вы взрослый человек и должны понимать, что только строгое соблюдение всех назначений убережёт ваше здоровье.

— Я понимаю, доктор, и обещаю не отступать ни от диеты, ни от лечения.

В последние пару дней Тимофей уже не дежурил у Маши в палате, а приходил два раза в день — утром и вечером на пару часов. При этом распорядок больницы и режим посещений ему были не указ. Впрочем, как всегда и везде.

Встречали они её с Ромкой вместе. Ромка сунул ей огромный букет гербер, которые Тимофей называл цветными ромашками и не считал за серьёзные цветы, но Маша их любила.

— Мам. Это тебе от нас с батей.