Книга Предатель. Больше не твоя, страница 20 – Аелла Мэл

Гости у хозяина сегодня особенно шумные и развязные. Что-то не припомню, чтобы я работала с ними раньше. Хотя, конечно, мой опыт работы с Эмилем был не таким уж большим, но именно этих клиентов я точно не помню. Возможно, он нечасто устраивает подобные вечера.

— Устала? — Эмиль неожиданно садится рядом, и наши колени соприкасаются. Я замираю, не зная, куда деть ноги.

— Немного, — отвечаю, мысленно ругая себя за то, что расслабилась и присела. Теперь нужно встать и уйти, но тело словно свинцом налилось.

— Езжай домой, — неожиданно предлагает он. — Я сам дальше справлюсь.

— Серьёзно? — поднимаю на него удивлённый взгляд. Это, пожалуй, самое щедрое предложение, которое я когда-либо от него слышала.

— Да. Ты хорошо поработала. Ребят натаскала. Заслужила отдых.

— Спасибо! — искренне радуюсь я, но не успеваю даже пошевелиться, как звонит телефон.

— Да, бабуль? — отвечаю, косясь на Эмиля и прикладывая палец к губам, чтобы он молчал.

— Ди, как там у тебя дела? — раздаётся в трубке родной голос.

— Всё хорошо, ба, не переживай. Через час буду дома, — отвечаю, стараясь говорить спокойно.

— Возьми такси, милая. На сердце что-то неспокойно, — слышу в голосе бабушки тревогу.

— Хорошо, бабуль. Не волнуйся, скоро буду. Ты лекарства свои приняла?

— Приняла, приняла. Давай, жду тебя, девочка моя.

Нужно срочно ехать домой. Бабушка не из тех, кто просто так беспокоится. Если она сказала, что на сердце неспокойно — значит, нужно поторопиться. Нельзя, чтобы она волновалась, это может плохо сказаться на её давлении.

Быстро встаю, стараясь не показывать, насколько я благодарна Эмилю за разрешение уйти. Теперь главное — поймать такси и поскорее оказаться дома, где бабушка сможет успокоиться.

— Она сильно злится на меня? — тихо спрашивает Эмиль, о котором я уже успела забыть.

— Я бы хотел увидеться с ней…

— На незнакомцев не злятся, Эмиль Муратович. Их предпочитают и дальше не знать, — отвечаю я, стараясь скрыть гнев.

— Значит, сильно, — вздыхает он, прикрывая глаза. — Я облажался по полной.

— Это мягко сказано, Эмиль Муратович. Слишком мягко, — не могу сдержать сарказм.

— Мне нужно поговорить с ней, — он смотрит на меня, нахмурив брови.

— Даже не смей! — резко поворачиваюсь к нему всем корпусом. — Не смей приближаться к ней. Не смей попадаться ей на глаза. Слышишь меня?

— Почему? Я хочу увидеть её и поговорить о…

— Ей не о чем с тобой говорить! Абсолютно не о чем. Для неё ты больше не существуешь.

— Диана, что бы ты сейчас ни говорила, нам всем нужно поговорить. Мне с тобой, с твоей бабушкой…

— Нет, Эмиль! — мой голос дрожит от ярости. — На разговоры я достаточно ждала тебя. Ты упустил своё время. К бабушке не смей подходить, иначе уничтожу. Я не позволю из-за тебя потерять её!

— В смысле терять?

— В прямом! — кричу, теряя самообладание. — Ей нельзя нервничать, а ты… ты — сплошной большой нерв! Не приближайся к ней. Я тебе этого не позволю!

— И что? Мне теперь всю жизнь держаться вдали? Даже когда мы будем вместе? Как ты себе это представляешь?

— Никак! — резко встаю, мои глаза полны ненависти. — Никак, потому что мы вместе больше не будем. Никогда! Слышишь? Никогда!

— Ошибаешься, милая моя, — он поднимается во весь рост, надвигается на меня, словно тёмная гроза. — Ты моя и всегда будешь моей. Я просто не давлю на тебя, но и у моих нервов есть предел.