Книга Предатель. Больше не твоя, страница 32 – Аелла Мэл

— Да. Нет ещё. Не очень. Сейчас скину, — бормочет он, что-то делая в телефоне. — Надеюсь, всё пройдёт без проблем.

— О чём ты?

— Да так, забудь. Послушай, просто спокойно поговори с ним. Возможно, он скажет что-то, что изменит твоё мнение. Ты и сама в глубине души знаешь, что Эмиль не мог просто так бросить тебя.

— Сава, зачем ты это говоришь? Он попросил? Так вот, передай ему, что мне плевать на его оправдания. Что бы он ни сказал — это не изменит моего решения.

— Он…

— Не изменит, Сава! Не изменит! — кричу я.

Внезапно дверь с моей стороны резко и неожиданно открывается.

— Выходи, — коротко кивает Эмиль, его голос звучит непреклонно.

— Не выйду! — вскидываю подбородок, упрямо глядя в окно. Видеть его не хочу, а тем более разговаривать.

— Диана, или ты выходишь сама, или я вынесу тебя на руках. Выбирай способ, — его тон не терпит возражений.

— Да что ты за липучка такая? — рычу, пытаясь сохранить самообладание. — Исчезни уже из моей жизни!

— Никогда! — склоняется ко мне, его дыхание обжигает щёку. — Выходишь? Нет? Тогда сам вынесу.

— Отстань! — кричу, колотя его кулаками по груди, но он словно не замечает моих ударов. С бесстрастным выражением лица расстёгивает ремень безопасности, а затем одним движением подхватывает меня на руки.

Моё сопротивление бесполезно — он несёт меня к своей машине, игнорируя крики и удары. Усаживает на пассажирское сиденье, ловко пристёгивает ремнём безопасности. Его холодный взгляд пригвождает меня к месту, пока он занимает место за рулём.

В салоне повисает тяжёлое молчание, нарушаемое лишь моим прерывистым дыханием. Эмиль не произносит ни слова, его руки крепко сжимают руль, а челюсти сжаты так сильно, что на скулах играют желваки.

Сложив руки на груди, отворачиваюсь к окну. В носу предательски свербит — слёзы подступают, но я изо всех сил стараюсь удержать их. Смотрю на мелькающий за стеклом пейзаж, отчаянно пытаясь отогнать все мысли, связанные с Эмилем. Нужно, чтобы слёзы отступили. И без того предстала перед ним слабачкой.

Дыхание перехватывает, когда узнаю знакомые с детства улочки. Вцепляюсь в ручку двери, не в силах оторвать взгляд от мест, хранящих столько воспоминаний. Глаза жадно впитывают каждую деталь, каждый знакомый уголок.

Вот-вот он повернёт направо, и через пару домов мы окажемся у самого дорогого сердцу места — у нашего с бабушкой дома. Там, где мы жили без горя и слёз. Дома, который мне пришлось продать, чтобы спасти бабушку.

И вот он — стоит передо мной, такой красивый, родной и одновременно чужой. В нём живут чужие люди. Фасад полностью обновлён, стоит новый забор. Даже крышу сменили, как и лестницу у входа.

Медленно выхожу из машины, не в силах оторвать взгляд от дома. Хотела удержать слёзы? Как же, Диана! Как можно не плакать, видя некогда родной дом? Бабушка так тоскует по нему. У нас даже фотография этого дома стоит в гостиной в самой красивой рамке.

Слёзы, которые я так старалась удержать, наконец прорываются, стекая по щекам. Этот дом — не просто стены и крыша. Это память о счастливых днях, о беззаботном детстве, о бабушке, о том времени, когда всё было простым и понятным.

Теперь он чужой. Как и моя жизнь. Как и человек, который привёз меня сюда.

— Я выкупил его, — тихо произносит Эмиль, стоя рядом. Его голос звучит так, будто каждое слово даётся ему с трудом.