Книга Предатель. Больше не твоя, страница 98 – Аелла Мэл

Я не могу смотреть на них, находиться с ними за одним столом. Тяжело. Попытки его матери помириться раздражают. Я не хочу мириться с ней, предпочту никогда не видеть её лица. Она — живое напоминание моей боли.

А его брат… Я спустилась на кухню попить воды и случайно услышала их разговор. Эмиль всегда говорил, что не посмеет повысить голос на братьев, уважает их как старших. Но сегодня он не только голос повысил, но и угрожал ему — и всё ради меня. Он готов отказаться от семьи ради меня.

Но я не готова принять его. Не хочу видеть ни его, ни его семью. Каждый раз, видя их, слыша их голоса, я страдаю. Возможно, в глубине души я уже простила Эмиля, но не приму. Не смогу. И дело не только в бабушке.

— Ты выглядишь прекрасно, — шепчет мне на ухо Эмиль, встав за спиной. Я так углубилась в мысли, что не заметила, как он подошёл. Нельзя. Чем он ближе, тем слабее мои стены.

— Спасибо, — отвечаю как можно холоднее и отхожу в сторону.

— Ладно, — вздыхает он. — Сабир и Алина уже внизу, ждут нас. Остальные только что выехали.

Молча прохожу мимо него и спускаюсь вниз. Алина с малышом на руках смотрит на меня с волнением, но ничего не говорит. Вчера я слышала всё, что она говорила. Убежала в ванную, когда услышала голос Эмиля. Не хотела слушать её оправдания, но она и не оправдывалась. Просто разговаривала, ни слова о том, почему так поступила.

До сих пор интересно, почему. Даже если она тогда выбрала Сабира, увидев её, я поняла, что скучала. Она моя сестра, подруга, часть моей семьи, и я не могу перестать любить её, несмотря на произошедшее. Одно не понимаю: почему она хотя бы не попыталась позвонить мне? Она лучше всех знала меня и должна была понимать, что я не способна на такое.

И то, что вчера рассказал Эмиль… Не верю, что Сабир мог ей угрожать. Он придумал, не иначе. Такого просто не может быть.

В машине малыша усаживают в детское кресло между нами. Он так похож на Алину… Если сравнить его с детскими фотографиями подруги, можно заметить удивительное сходство. Вся моя душа тянется к нему — хочется взять на руки, поиграть, увидеть его улыбку. Но я подавляю эти чувства, сцепляю руки и смотрю вперёд.

— Мама! — произносит малыш, и я не могу не обернуться.

— Что, мой хороший? — шепчет Алина, беря его за руку. — Машинку дать? Вот наша бибика. Красная, красивая…

Машинка падает мне под ноги, и я, подняв её, протягиваю малышу. Он хватается за игрушку как за сокровище и с любопытством смотрит на меня. Не могу удержаться от улыбки — такой милый.

— Это его любимая машинка, — шепчет Алина, и я, спохватившись, стираю улыбку с лица. — Он без неё даже спать не ложится. Нам её подарила наша тётя Диана…

Я изумлённо смотрю на неё. Я? Когда бы я могла её подарить? Я даже не знала, что у неё есть сын!

— Может, она и не была с нами лично, но эту игрушку нам принёс дядя Эмиль от тёти Дианы, — не глядя на меня, продолжает Алина. — Это был самый первый подарок от моей подруги.

Резко отворачиваюсь к окну, с трудом сдерживая слёзы. Нет, я не стану плакать. Это не сентиментальность. Я ничего не слышала. Не видела. Ничего!

Вхожу в торжественный зал, следуя за Эмилем. Алина идёт рядом с Сабиром, который держит на руках малыша. Даже его имени я не знаю…

Вокруг полно людей, и с каждым шагом я чувствую на себе их взгляды. Их озадаченные лица и шёпотки ясно говорят — они узнали меня. Наверное, я единственная невеста, которую опозорили и вышвырнули с собственной свадьбы.