Книга Бывшие. Ненавижу. Боюсь. Люблю?, страница 11 – Аелла Мэл

— Джамал влип в историю с бывшей женой и сыном, о котором не знал, теперь налаживает отношения. А сделку мы заключили, — мы устроились на диване. — Как вы тут?

— Все хорошо. Как видишь, дом нам предоставили отличный. И семья очень хорошая, — мама говорила спокойно, но в ее глазах читалась озабоченность. — Жаль только Айнуру. Бедная девочка, через что ей пришлось пройти.

— Селим говорил, что она вроде оправилась, но, похоже, что-то случилось опять, — нахмурилась сестра. — Не представляю, как она через все это прошла. Я бы на ее месте не выдержала.

— А что с ней случилось? — поинтересовался я, пытаясь выудить хоть какую-то информацию.

— Она пережила самое страшное, что может случиться с женщиной, — грустно покачала головой мама. Ее взгляд стал отрешенным. — Ладно, не будем о грустном. Ты вот что лучше скажи…

— Что? — я вздохнул, заранее зная, о чем пойдет речь.

— Сестру выдаешь замуж, а сам-то когда? Когда приведешь в дом невестку? Залина скоро уедет, и мы с тобой останемся одни. Я внуков хочу, Марат.

— Мама, мы это уже обсуждали! — я резко поднялся на ноги, чувствуя, как привычная стена опускается внутри. — Я не женюсь.

— Марат, сколько можно? Почему? Из-за нашего прошлого? Но я не вижу здесь никакой связи!

— Мама, мое решение окончательно! — прозвучало резко и холодно, не оставляя место для споров.

Я развернулся и вышел из комнаты, оставив их в тягостном молчании. Мне срочно нужен был глоток воздуха. Этот вопрос, как щепка, всегда вонзался в самое больное место. Он возвращал меня туда, в то прошлое, последствия которой я жду до сих пор. В прошлое, где я уже женился. И технически… я до сих пор женат.

Нет. Нельзя. Не думать об этом.

Постояв несколько минут, заставляя дыхание выровняться, я решил осмотреть территорию, а затем перегнал машину поближе к дому и стал заносить вещи. Сестра, встретив меня в прихожей, молча указала на свободные комнаты. Я выбрал первую попавшуюся.

— Брат, — она замерла в дверях. — Мама просто переживает за тебя.

— Я знаю.

— Но она права. Ты ее единственный сын, и…

— Залина! — мой голос прозвучал резче, чем я планировал.

— Поняла, — она тихо вздохнула и вышла, прикрыв за собой дверь.

Я не могу им ничего объяснить. Не могу открыть эту гнилую, постыдную правду. Если они узнают, что я натворил, я их потеряю. Навсегда.

С силой отогнав от себя мрачные мысли, я подошел к окну и распахнул его настежь, впуская внутрь колкий вечерний воздух. Я любил холод. Он притуплял вину, напоминал, что ты не заслуживаешь тепла и уюта. Он был моим наказанием и моим лекарством.

И тут мой взгляд упал на окно напротив. На улице светло, а в той комнате уже горел свет. И комната эта… принадлежала той самой странной девушке. Дома стояли так близко, что я отчетливо видел ее силуэт на кровати — неподвижный, хрупкий комок под одеялом.

Почему Муслим не выключил свет? Мне плевать на счет за электричество, я просто не понимал. Надо было все же расспросить маму подробнее о ее прошлом. Какое «самое страшное» она пережила? И почему ее «самое страшное» отозвалось во мне таким ледяным, тревожным эхом?

Вечером ко мне заглянули Муслим с Селимом. Предложили посидеть где-нибудь — в городе или хотя бы во дворе. То ли действительно решили поближе познакомиться, то ли проверяли меня — но я согласился поехать в город. Я не против узнать их получше — всё-та́ки в их семью отдаю сестру. Если бы не искренние чувства Залины к Селиму… Будь моя воля, я бы вообще никогда не выдал её замуж. Не позволил бы ни одному парню приблизиться к моей мышке.