Книга Бывшие. Ненавижу. Боюсь. Люблю?, страница 17 – Аелла Мэл

— Помоги Марату отнести вещи, а девочек я забираю к себе. Тамила, вы просто обязаны попробовать шашлык от вашего зятя. Он в этом деле обошел и меня, и Муслима.

— Вы правы, надо обязательно оценить, — кивнула мама и с улыбкой направилась к их дому.

Девчонка забрала у брата нож и бросила на меня такой колючий взгляд, что я невольно изогнул бровь. Что, собираешься им воспользоваться? Она, в ответ, лишь закатила глаза, взяла Залину под руку и увела её.

Муслим смотрел на меня, склонив голову набок. Меня ждал допрос. Но пока что он молча взял пакеты из багажника и помог занести их в дом. Закончив, он встал на крыльце, засунув руки в карманы, его взгляд был устремлён куда-то вдаль. Я встал рядом, копируя его позу.

— Где и когда? — спросил он без предисловий.

— Не знаю.

— В смысле, не знаешь? — он повернул ко мне голову, нахмурившись. — Вы явно знакомы, и она тебя дико боится. Почему? Что ты ей сделал? — последний вопрос прозвучал с глухой, сдерживаемой злостью.

— Сам бы хотел понять, — пожал я плечами. — Я впервые увидел твою сестру вчера. Понятия не имею, почему она меня боится. Встречались ли мы раньше? Не знаю. Я сам уверен, что видел её впервые.

— Чёрт! Она тоже отрицает, что знает тебя! — резко выдохнул он. Его слова удивили меня. Значит, она и ему врёт. Но зачем?

— Я вижу, как она тебя сторонится. Сначала думал, это из-за вернувшихся кошмаров, но… Она смотрит на тебя, как на олицетворение этого кошмара! Я думал, — он понизил голос, и в нём послышалась растерянность, — что ты и есть её кошмар. Но… она права. Ты приехал только вчера, а кошмары вернулись к ней неделю назад. И она твёрдо отрицает, что знает тебя! Я чётко вижу, что она врёт. Но… почему?

— Мне самому нестерпимо интересно, Муслим. Если бы я знал…

— Если я узнаю, что ты каким-то образом причастен к её кошмарам… — его голос вновь стал твёрдым и холодным, как лёд. — Сразу скажу, к твоей сестре это не будет иметь никакого отношения. Она ни в чём не виновата. Но ты… Помни об этом.

— Понял тебя. Я сам…

— Брат? — вбежала во двор запыхавшаяся девчонка. Её испуганный взгляд метнулся между нами.

— Что случилось? — Муслим шагнул к ней.

— Ничего… Я пришла вас позвать, — ответила она, глядя на меня поверх его плеча. — Вы… задержались.

— Просто поговорили, — усмехнулся Муслим, и его лицо вновь стало обычным, дружелюбным. — Идём, Марат.

Я последовал за братом и сестрой, обдумывая его слова. «Если ты причастен к её кошмару…» Мысли, которые стали зарождаться в голове, пугали даже меня. Я отогнал их. Это просто невозможно. Абсурд. Она просто спутала меня с кем-то. Или я когда-то наступил ей на ногу. Кто знает.

Решив пока забыть об этом, я присоединился к веселью во дворе. Стол накрыли в закрытой, но уютной беседке, куда даже принесли обогреватель. Муслим вёл себя так, словно нашего разговора не было — улыбался, шутил. И девчонка… девчонка постепенно оттаивала. Она смеялась, подшучивала над братьями, и в эти моменты была… просто девушкой. Но стоило ей поймать мой взгляд, как она тут же обрастала невидимой бронёй, и в глазах вновь вспыхивала настороженность.

Вот бы пробить эту броню. Узнать всё. До самых тёмных мелочей.

Вечер проходит на удивление тепло и по-семейному уютно. Давно я не сидел в таком полном, шумном кругу. Моя собственная семья стала неполноценной, полупустой. Отец ушёл, оставив нас, как и моя… Часть моей души.