Книга Бывшие. Ненавижу. Боюсь. Люблю?, страница 4 – Аелла Мэл

— Ассаламу алейкум! Добро пожаловать в наш дом! — её голос звенел искренней радостью.

— Ваалейкум ассалам! Спасибо за приём, — мягко ответила тётя Тамила, с лёгкой улыбкой окидывая взглядом двор. — Очень уютное место.

— Залиночка, здравствуй, заходи, родная, — ласково обняла мама невесту, и та неловко, но тепло ответила на объятия.

В этот момент из дома выскочил мой младший брат, Селим, на ходу поправляя воротник рубашки. Увидев Залину, он застыл на месте, и всё его существо озарила такая глупая и такая счастливая улыбка, что стало понятно — все мамины тревоги напрасны.

— Проходите, пожалуйста, в дом, — пригласил папа, появляясь в дверях с видом гостеприимного хозяина, который только что занимался исключительно важными делами, а вовсе не прятался от разъяренной жены. Даже выполнив все, что она велела, ему прилетело от мамы.

Прошла ровно неделя, с приезда наших гостей. Семь дней, которые раскололи мою жизнь на «до» и «после» возвращения тех воспоминаний. Снаружи всё было идеально: наш дом бурлил, гудел и трепетал в предвкушении большого праздника — свадьбы моего младшего брата. Воздух был густой и сладкий, пахнущий только что сваренным вареньем из грецких орехов, свежим хлебом и счастьем.

Все эти дни мы с мамой, с тетей Тамилой и самой Зариной пропадали в городе, закупая всё необходимое для торжества. Я улыбалась, торговалась с продавцами, давала советы по цвету и фасону, и со стороны я, наверное, казалась самой счастливой и погруженной в праздник сестрой. Но внутри у меня было холодно и тревожно.

Каждая ночь отбрасывала меня назад, в тот проклятый вечер. И с каждым разом кошмар становился всё четче и подробнее, будто какая-то неведомая сила медленно поворачивала рычаг резкости на старом, ужасном фильме ужасов.

В понедельник, проснувшись в холодном поту, я ясно вспомнила как он угрожал кому-то, если расскажет о нашем местоположении.

Во вторник к картине добавился звук. Я вспомнила, что за окном той комнаты, сквозь мои рыдания, доносился лай собак.

В среду я разглядела, во что он был одет. Простая черная футболка с каким-то выцветшим, почти стершимся логотипом на груди. Я даже запомнила мелкую дырочку на плече.

А в четверг… В четверг случилось самое страшное. Я заглянула ему в глаза. И помимо животной, слепой ненависти, я увидела в них отчаяние. Глухую, всепоглощающую боль, которая и сделала его тем, кем он стал. И эта боль пугала меня даже больше, чем его злость. Потому что она означала, что он не просто чудовище. Он — человек, обезумевший от горя. И с такой болью не справиться, её не остановить.

После этой ночи я почти не сомкнула глаз. Ложилась, но не спала, боясь очередного погружения в кошмар. Утром, снова нанеся макияж, чтобы скрыть синяки под глазами, я приезжала в родительский дом, где демонстрировала улыбку и счастье.

Свадьба должна стать самым ярким и светлым днём для нашей семьи. А я чувствую, как из самых тёмных уголков моей памяти поднимается старая, не пережитая до конца буря. И я не знаю, удастся ли мне её сдержать.

Я медленно начинала сходить с ума. Не понимала почему вернулись эти сны и почему они становятся все ярче и ярче. Я вспоминаю даже те детали, которые не помнила.

И вот суббота. Сегодня должен приехать брат Залины. Я даже не знаю, как его зовут. В суматохе его имя как-то ни разу не прозвучало рядом со мной, а я не спросила. Говорят только, что он суровый, принципиальный и безумно любит свою младшую сестру. Говорят, он способен на многое, чтобы защитить честь семьи.