Книга Создатель злодейки. Том 1, страница 171 – Sol Leesu

Вернер молчал.

— Если так рассуждать, то я любовник половины девушек империи. Ведь с половиной из них я уже танцевал! Да, я люблю женщин и слыву повесой, но справиться со столькими я, конечно, не в силах. – Септимус презрительно усмехнулся тому, что у Вернера никогда не было настоящих романтических отношений.

Но тот, даже потеряв голову из-за Шарлотты, не моргнул и глазом в ответ на такую провокацию. Лишь насмешливо сказал:

— Так ты хвалишься тем, что ведешь себя как распутник? Это повод для гордости?

— Ну… не то чтобы повод для гордости, но тоже своего рода талант, не находишь? Лучше уж опыт, чем его полное отсутствие.

— Опыт без сердца – лишь позор.

— А сердце без опыта еще хуже, разве нет?

Перепалка грозила тянуться бесконечно. Шарлотта тихо вздохнула. Эта ситуация напомнила ей о братьях, которые в детстве вели себя так же, когда хотели с ней поиграть.

Она подумала: «Неужели они не могут просто мирно уживаться вместе, вместо того чтобы пытаться монополизировать меня?»

Оказавшись в неловком положении между двумя мужчинами, Шарлотта жалобно вздохнула, пытаясь их остановить:

— Пожалуйста, перестаньте ссориться из-за меня.

Она произнесла это без тени сомнения. Для нее было очевидно: мужчины спорят именно из-за нее.

Но Септимус округлил глаза, а затем расхохотался и покачал головой:

— Ах, какое недоразумение. Прости, Шарлотта. На самом деле я пришел сюда вовсе не из-за этого. У меня есть к тебе разговор.

Недоразумение? Какое еще недоразумение? Шарлотта моргнула широко раскрытыми глазами и с наивным видом склонила голову набок, совершенно не понимая происходящего.

— В тот день, когда я впервые встретил тебя у сада, я смотрел, потеряв дар речи. Мана танцевала вокруг тебя, мягко тебя обволакивая. Я никогда раньше не видел ничего подобного. Я подумал тогда, что если и существует понятие «любимый миром», то оно относится к людям вроде тебя.

Шарлотта не понимала его слов, но все же слушала спокойно. Вернер тоже молчал. Похоже, он осознал, к чему клонит Септимус, и теперь не вмешивался, а лишь пристально следил за ним.

— Умирающие растения восстанавливали свою жизненную силу, когда ты прикасалась к ним, а дикие животные собирались вокруг тебя. Это абсолютно волшебное зрелище. Любой был бы очарован, не так ли?

Подождите-ка. Это что, признание?

Шарлотта растерялась, щеки ее пылали от смущения.

«Что же делать? Я ведь ничего к нему не чувствую. Но и прямо отказать неловко… Может, как всегда, сказать: дайте время, я подумаю? Да, так и скажу».

Она решила заранее: поблагодарить за чувства, сказать, что все произошло слишком неожиданно, и попросить подождать.

Но последующие слова Септимуса оказались совершенно иными. Скорее даже противоположными ее ожиданиям.

— Я ведь чуть было не стал с тобой искренним.

— Чуть было не стал?..

В прошедшем времени.

— Но решил остановиться.

— Что?..

— Стоило мне подумать, что дни кошмара вновь приближаются, как все эти наивные мысли разлетелись. Это момент, когда дракон вдыхает перед тем, как выпустить пламя. Беспомощность. Или пустота осознания: конец света наступил, а ты остался один.

Он говорил с нарочитой театральностью, сжимая грудь, а потом поднял голову и с улыбкой добавил:

— Ты ведь понимаешь, о чем я?

«Нет, совсем не понимаю».