Книга Фея для ректора, страница 24 – Ольга Райская

Кое-что мне все же удалось подметить.

К примеру, в ауре верховного мага то и дело возникали красные всполохи, словно он все время размышлял над проблемами и патовыми ситуациями, которые не мог решить и очень переживал из-за этого. Но стоило Муррлоку посмотреть на Машку, как сполохи гасли.

И вообще, я заметила, что Пирожок на всех действовала как добрая порция валерьянки на кота… Ой, в данном случае, на котов, разумеется. Благодаря магически усиленной интуиции, она могла найти подход абсолютно ко всем, и для всех у нее находилось нужное слово поддержки. Для всех, кроме Ррича. Громила словно сопротивлялся и закрывался от Маши.

— Ну что же ты такой большой, сильный, а ешь так мало? — под улыбки сородичей спрашивала она. — А магию за тебя кто восстанавливать будет? Пушкин?

— Пушш Кин — драный кот и бездарь! Гнать его нужно в шею и пинком под хвост! — рыкнул Фхшшак. — Отстань, человечка, нет у меня настроения.

Однако от близости Пирожка в его черной ауре становилось больше золотых вкраплений, а стоило ей отойти, тьма сгущалась. Вообще, что-то странное было с этим мурраном. Хотя, для нас они все были странными. Возможно, пока, но загадывать бессмысленно. В таких вопросах решают лишь время и личный опыт.

— Однако, — пожала плечами Машка. — А в нашем мире Пушкин — гений. Может быть, в вашем что-то недоработано?

Оба старейшины как раз перед словами Пирожка отпили из кубков пряный местный напиток и сейчас отчаянно кашляли. Да так сильно, что слезы выступили на глазах. К слову, если в городе людей, в таверне той же тетушки Яры подавали питье покрепче воды и молока, то в замке мы ничего подобного даже не видели. Соки, отвары трав с добавлением меда — это пожалуйста, но никаких бочонков пива или эля.

По всей вероятности, мурраны предпочитали иметь ясные мысли и трезвую голову. Что, впрочем, логично, учитывая какие-то спонтанные разломы, с которыми им приходится бороться долгие века.

— Ну не хочешь зажаристых ребрышек, поешь хоть вот это, — и Машка поставила перед Рричем миску с рагу. — Я филе вашей птицы в сливках потушила. Основным принципам ЗОЖ не противоречит, почти гомогенное. Чего скалишься? Наворачивай, а то придется мне тебя накормить.

Фхшшака я до сегодняшнего дня не знала и не могла сказать, как у него обстоят дела со смелостью и отвагой, но слова Пирожка о насильственной кормежке совершенно точно его не обрадовали или даже испугали. Громила закатил глаза, выразительно застонал и спросил:

— Если я съем твое варево, ты от меня отстанешь, женщина?

— На какое-то время, — сообщила ему Пирожок.

А что? Честность — наше все! Никто не говорил, что будет легко. Лично мы готовились к трудностям, так пусть и кураторы не расслабляются.

— Хр-р-р-рошо! Я съем! — пророкотал Ррич, глядя при этом не на Машку. Нет! Смотрел он на верховного мага и Уоррвика. — Но после… После я желал бы прояснить ситуацию со старейшинами. Без проклятых богами человечек!

Прозвучало грозно. Даже, наверное, страшно. Но после поединка Фхшшака с Кссандером никто не испугался, однако Муррлок ему кивнул.

Здоровяк же стал запихивать в себя рагу ложку за ложкой. Сначала остервенело, но потом, когда распробовал вкус, старался дольше пережевывать, чтобы насладиться прекрасной пищей, но держал покерфейс. Не хотел показывать, насколько ему нравилась Машкина стряпня. Да и пусть себе старается, я же все видела по его ауре. Тьма почти покинула ее, а теплое золото разлилось и засияло. Как бы там ни было, а этот питомец-переросток испытывал настоящее удовольствие от еды.