Книга Фея для ректора, страница 7 – Ольга Райская

— Терпение.

А вслед за этим напротив имен девушек стали появляться имена их кураторов.

О, боги Итлана! Что это были за имена! Уоррвику и в голову бы не пришло назначить их кураторами такой важной миссии, но там, где мурран может ошибиться, магия всегда точна. По сути, кольцо Уррса не оставляло ректору выбора. Оставалось лишь принять и исполнить.

Последним, напротив имени Карины Летовой, появилось его собственное имя.

Уоррвик Васс застонал, уже осознавая, что впереди его ждет самое главное и тяжелое испытание в его жизни.

* * *

Мурранский туар — усилитель индивидуальной магии владельца, есть ни что иное, как плод древа жизни Туары. Считается, что древо мертво с тех самых пор, как с Итлана ушла богиня Мурра. Изначально свой туар получал каждый мурран достигший определенного дана в своих магических навыках, но со смертью древа туары стали передавать по наследству и появилось понятие родового туара. К примеру, Уоррвик носит туар Уррса.

Форма и цвет туара могут быть разными, как и предмет, в который его помещают. Туары хранят в подвесках, кольцах, ларцах и шкатулках и даже в заколках для шейных платков.

Доподлинно никто не знает, что есть туар — субстанция ли, вещество или энергия, но все однозначно желают обладать им.

Так уж мертво древо и правдивы ли факты о туарах обяательно узнают наши героини в процессе книги.

Кошки у розетки на площади не было. Зато на ее месте сидел котенок-подросток с пронзительно голубыми, как высокое небо над Итланом, глазами. Сидел и не сходил с места, словно поджидал меня, чего быть никак не могло.

Второй переход дался мне легче. Тошнота не скручивала, а лишь слегка закружилась голова, и я оперлась на стену мэрии, чтобы не упасть. Заодно и прокомментировала появление неожиданного гостя:

— А говорили, что у них тут кошки только дикие… Мне уже второй раз везет.

Котик склонил голову на бок, рассматривая меня, и… Возможно мне показалось, осуждающе покачал ею. Ерунда же, чистой воды! Хотя, на Земле я ни в богиню, ни в кошек-проводников, ни в котов-критиков особо не верила, а тут приходилось доверять своим глазам, хотя опыт младшего научного сотрудника, специализирующегося на древнейшей истории, не способствовал этому.

Дыхание вернулось в норму, и я сказала коту:

— Ладно, сиди, раз дикий. У них тут мышей прорва. Удачной тебе охоты.

И да, я собиралась пересечь площадь, чтобы встретиться с подругами и, наконец, рассказать им, что из себя представляют мурраны. И хорошо бы не выдать своей симпатии к одному их представителю, а то перед Варькой неудобно. Громов мне был женихом, а ей вообще-то братом.

В то, что я услышала дальше, не поверила бы ни на Земле, ни на Итлане. Хотя, на Итлане мне все же придется поверить, поскольку выхода мне и на этот раз не оставили.

— Вот сама и лови своих мышей, раз такая умная! — заявил кошачий подросток. — А я молоко люблю и все лапы отморозил, пока тут ждал тебя.

И это… Он направился прямо ко мне. Я отступила. Кот наступал…

— А кошка не разговаривала… — зачем-то сообщила ему.

— Конечно, не разговаривала. Она же низшая. Провести может, письмо доставить, след взять, а разум там не велик, — со знанием дела пояснил кот.

— А-а-а-а… — протянула я, не зная, что еще сказать.

— Долго стоять будешь? Пошли уже, завтра вставать рано, — сказал он и зашагал вперед через площадь в направлении «Румяного пирога».