Книга Фея для ректора, страница 72 – Ольга Райская

И судя по раздавшимся смешкам, внизу собрались зрители.

— Как ты его выносишь?! — спросила Динка у притихшей кошки.

— Он мой брат… — потупилась Аррия. — И потом, котам дерзить нельзя, поскольку лишние переживания ослабляют поток магии.

— Конечно… — протянула Динка. — Дерзить им нельзя! Вдруг война, а он уставший?! Знаем, проходили. Личное пространство нарушать не позволено никому. У вас и так жизнь не сахар, а тут еще он со своими правилами…

Гайка мерила шагами нашу гостиную. Конечно, она всегда была импульсивной и порывистой, но рыжий ее определенно задел.

Да, мне все лучше удавалось считывать эмоции с ауры собеседника. Только с Уоррвиком ничего не получалось. Я вроде бы тоже все видела, но его состояние не могла просчитать с той же легкостью, как у остальных.

— А знаешь что, киска? — прищурилась Динка.

— Что?.. — растерялась Аррия.

— Думаю, девочки не будут против. Можешь встречаться здесь со своим Томми, пока нас нет.

Гайкина щедрость не знала границ. Обсыпь сахаром одного, чтобы насолить другому. Казалось бы, это тоже не совсем верно. И по всему выходило, что мы тоже лезем в дела других, не близких нам по менталитету существ, но очень уж нас тронул рассказ девушки.

Вслух никто ничего ей не говорил, но в душе жалели и сочувствовали.

— Кстати, а как он узнает, что ты его ждешь? — спросила Дина.

— Я посылаю ему птичку, — пожала плечами мурранка, щелкнула пальцами, и в ее руке появилась крошечная полупрозрачная птичка. Пичуга махнула крыльями, взлетела и растаяла в воздухе.

— Красивая магия, — улыбнулась Машка. — И где твой сердечный друг?

— Сама не знаю. Он работает здесь, у лорда Васса, в саду. У большинства людей магии нет, но Томми чувствует растения.

Смотрела на юную девчонку и думала, если бы меня жизнь загнала в угол, смирилась бы я со своей участью или царапалась до последнего? И когда осознала, что сегодня готова была смириться и отказаться от Уоррвика, мне стало стыдно.

Возможно, и мурранки когда-то, когда их существование еще не было столь плачевным, смирились, уступив всего лишь каплю, и упустили момент. Потому что за каплей всегда следует другая, еще и еще. Они сливаются в огромный поток, которым уже нереально управлять, по нему можно только плыть, стараясь не утонуть. А теперь выходит, им не оставили ни жизни, ни свободы, ни любви. Грустно жить с одним долгом. Долги — это всегда плохо.

— Адепт Киссен! — раздался грозный знакомый голос.

— О, никак папаша моего Кссандера пожаловал, — процедила Варька, и теперь она заняла место у окна. — Так и есть, лорд Крисс Арсс собственной персоной. Нарисовался, будь он не ладен, не сотрешь…

Похоже, Громова возлюбила родственника своего куратора с первой встречи.

— Магистр?.. — ответил ему Марсси.

— На каком основании вы находитесь здесь, а не в зале совета? — рыкнул Арсс. — Или законы Итлана не для вас?

— Нет. Меня отвлекли важные дела, магистр! — отрапортовал Киссен.

— У вас есть более важные дела, чем спасение родного мира и нашей расы, адепт?

Прозвучало зловеще. У меня даже мурашки на коже выступили.

— Неприятный тип! — возмущенным шепотом заявила мне Варька.

Да… Нелюбовь, как говорится, на лицо. Вернее, не лице — поскольку живая мимика Громовой прекрасно передавала ее эмоции. А вот я была с ней не согласна.