Книга Сделка с драконом. Мачеха поневоле, страница 7 – Дита Терми, Эя Фаль

Увидев меня, она вжалась в подушку. Буквально вжалась, будто хотела провалиться сквозь перину, кровать, каменный пол – куда угодно, лишь бы подальше от меня.

— Не бейте меня, – прошептала она одними губами, даже не голосом, а выдохом. – Я больше не буду. Я ничего не буду.

У меня внутри что-то оборвалось. Рухнуло в пропасть.

Вот она – та самая «плоская» жертва из книги, описанная парой строк для галочки.

Вот она – реальная девочка, которой проморозили не только комнату, но и сердце.

Гнев – горячий, праведный, совсем нездешний – полыхнул где-то в груди.

Чтоб ты провалился, Кайлэн, со своей драконьей безопасностью!

Но гнев я спрятала поглубже. Сейчас здесь нельзя было пугать ребенка ещё больше.

Я медленно прошла внутрь, стараясь не делать резких движений. Мои сапожки с каблуками цокали по камню слишком громко. Чёрт. Я скинула их прямо у порога и сделала ещё шаг босиком. Холодный пол обжёг ступни, но зато стало тихо.

Я опустилась на корточки рядом с кроватью, чтобы быть с ней на одном уровне. В книгах я читала когда-то, что это помогает ребёнку не бояться. Надеюсь, в этом мире та же психология.

— Айлин, – сказала я тихо и попыталась улыбнуться.

Губы слушались плохо, дрожали – похоже, настоящая Ирма улыбалась редко и совсем иначе, растягивая губы в хищной усмешке. Моя улыбка вышла кривой, но искренней.

— Слушай, у меня к тебе предложение. – Я говорила с ней как с равной, без сюсюканья. – Через десять минут придёт служанка и принесёт тебе горячий обед. Ты поешь. А после мы найдем комнату потеплее. Договорились?

Она смотрела на меня так, будто я заговорила на древнекитайском. Зрачки её расширились, и в них заплескалось такое дикое, недоверчивое удивление, что у меня защемило сердце. Потом удивление сменилось недоверием. Она ждала подвоха.

— А папа знает? – спросила она, и голосок её дрогнул.

Я мысленно выругалась. Папа . Этот бесчувственный чурбан, который запер родную дочь в ледяной башне и делает вид, что так и надо.

— А папа у нас большой мальчик, – ответила я, и в мой голос всё же просочилась злость на него. – Он переживёт как-нибудь.

Я протянула руку и осторожно поправила съехавшее с кровати одеяло, подтянула его к самому подбородку девочки. Айлин вздрогнула, но не отшатнулась. Просто смотрела на меня своими огромными глазищами, и в них появилось что-то новое, робкое, похожее на надежду. Искорка, которую любой неосторожный сквозняк мог задуть навсегда.

Это было даже страшнее, чем её прежний страх. Потому что надежду обмануть – проще простого. А я не хотела быть той, кто её обманет.

— Ты... вы... – Она запнулась, не зная, как обращаться ко мне. В книге Ирма требовала называть себя «миледи» и плевать хотела на фамильярности.

— Зови меня Ира, – вырвалось у меня раньше, чем я успела подумать. Моё имя, моё настоящее, единственное, что у меня осталось от прошлой жизни. – То есть... Ирма. Но можно просто Ира. Когда никто не слышит.

Айлин часто заморгала, переваривая информацию. А я вдруг поймала себя на мысли, что мне и правда важно, чтобы она знала. Чтобы хоть один человек в этом промёрзшем мире знал меня настоящую.

В этот момент дверь скрипнула, и в проеме появилась запыхавшаяся Элисса с подносом, от которого шёл пар. Настоящий, густой, аппетитный пар.