Онлайн книга «Побег из рая»
|
Физически моя работа не была сложной: как правило, я сидела в кресле в одной из комнат и старалась отвлечься каким-нибудь звуковым файлом или даже бумажной книгой, которые нашлись во дворце императрицы. Но чаще всего мы беседовали с Гердом. А в комнату, предварительно проверив каждого, как только возможно, запускали людей партиями по пятьдесят-семьдесят человек. Им просто требовалось в моё присутствии. А, ну ещё лежачие, которых я сама обходила утром и вечером. Далеко не сразу я заметила, что количество людей стало сокращаться. При том, что физически работать не приходилось, каждый вечер я себя чувствовала как выжатый лимон. Всё же психологически очень давило постоянное присутствие охранников за спиной и бесконечная смена лиц, находящихся от меня в двух-трёх метрах. Наверно, рисовать я взялась от какого-то внутреннего опустошения. Сперва это были просто быстрые карандашные наброски лиц и фигур, выхваченные взглядом из толпы. Потом для меня эта самая толпа стала «рассыпаться» на индивидуальности. Я видела отдельно мужчин, женщин, подростков… Эти люди перестали восприниматься как толпа и стали для меня теми, кто страдает. Я слабо себе представляла, по какому принципу работал импритинг, и даже не хотела узнавать, здраво считая эти знания лишней нагрузкой, но… Но я видела, как это подавляет в людях людей. Многие, оставшись без предмета привязки, теряли интерес ко всему. И те самые первые месяцы, когда мне приходилось смотреть в пустые лица, где не было никаких желаний… Эти дни сильно высосали из меня энергию и я пыталась спасти свою психику, рисуя портреты. Именно Герд натолкнул меня на эту идею. Он вообще старался много разговаривать со мной, не давая мне впасть в уныние и всячески отвлекая от той реальности, в которой мы сейчас с ним жили. — …конечно, останется визиофиксация, но взгляд художника, Ярис, это совсем другое. — Герд, я не уверена… Сейчас их лица сливаются для меня во что-то одинаковое, невыразительное, бесцветное и монотонное… — Это как болезнь, Ярис. Тяжёлая болезнь, требующая длительного лечения и человеческого тепла. Постарайся увидеть в них индивидуальности, ведь ты прекрасно понимаешь, что изначально каждый из них – личность и никакое воспитание в рабских школах и даже годы жизни в этом состоянии не должно стирать личность полностью. Не стоит абстрагироваться от этих людей. Напротив, постарайся всмотреться в каждого из них и найти, выцепить то, что отличает его от остальных… Первые недели какой-то иррациональный страх утонуть в этой безликой толпе заставлял меня отводить глаза заниматься своими делами, лишь бы не видеть тех, кто входит в комнату. А потом… Потом я всё же подняла взгляд и начала искать в них те самые крохи отличий, которые система Империи давила в каждом из них на протяжении всей их жизни. На удивление быстро я начала различать: комнатная прислуга со спокойными и невыразительными лицами; охрана – как правило выше остальных, но жилистые и подвижные; яркими, но пустым пятном выглядели гаремные рабы, как мужчины, так и женщины; страшно встречать было среди гаремников подростов, почти детей и видеть в их лицах ту же пустоту, что и у взрослых… Я рисовала и рисовала, выматывая себя этой работой, и именно Герд первым обратил моё внимание на эту деталь: |