Книга Побег из рая, страница 23 – Полина Ром

Робот предложил на выбор почти десяток наименований. Честно говоря, я уже слегка устала от того, что выбор любого продукта или блюда сводится к бесконечному перечислению. Одних только гарниров ко второму он предлагал мне больше сорока. Поэтому я не стала запрашивать объяснений, чем одна соль отличается от другой, и попросила принести первую из списка.

Местные роботы, выполненные из какого-то упругого серебристого материала, обладали определённой грацией и мягкостью движений. А вот я оказалась достаточно неуклюжа: когда механизм удалился, я решила попробовать эту соль на вкус без блюда, чтобы понимать, понравится ли она мне. Слишком уж неожиданным для меня оказался её чёрный цвет.

Солонку я опрокинула прямо на столешницу и с трудом удержалась, чтобы не чертыхнуться. Звать робота не хотела и просто попыталась смахнуть чёрный порошок в солонку самостоятельно. Но первым же движением рассыпала лежащую на столе кучку идеально ровным слоем.

Соль была даже красива: в мягком освещении бара она посверкивала голубовато-зелеными искорками, но при этом совершенно не ассоциировалась у меня с чем-то съедобным. Я задумчиво смотрела на эту порошковую полосу и почти машинально протянула к похожей на грифельную доску фактуре руку, собираясь кончиком вилки написать слово «караул!». И вот тогда я с удивлением поняла, что писать я не могу совершенно: пальцы не складывались в нужную позу, и я не сразу сообразила, как нужно двигать рукой, чтобы получилась первая буква слова.

Еду я доела, так и не посолив. Во мне копилось странное ощущение собственной никчемности и неприспособленности. А ещё, как ни странно, эта особенность нового тела меня изрядно расстроила.

Там, в прошлой жизни, я любила рисовать. Не скажу, что обладала каким-то талантом, да и ни разу не делала попыток серьёзно заняться обучением, но иногда проводила часы, стараясь точнее передать красками цвет и фактуру. Может быть, не училась из-за инерции или нехватки денег, может, по каким-то другим причинам, но именно сейчас, имея довольно обширные ресурсы, я решила изменить это.

Рисование было моей отдушиной на Земле и вполне могло стать психологическим убежищем здесь, в этом мире. Вернувшись в каюту, я спросила у Эфи:

— Скажи, мы можем достать перо, чернила и бумагу?

— Перо и чернила? – Эфи смотрела на меня растерянно. – Я не знаю, что это такое, госпожа… Ой, простите... простите, Ярис… Но если эта вещь существует – я могу заказать для вас.

На Майтеро мы прибыли уже ближе к вечеру. В космопорту нас никто не встречал, а я чувствовала себя растерянно от этих гигантских пространств и теряющегося над головой потолка, бесконечного потока роботизированных тележек с багажом, светящихся табло и кучи линий и указателей, которыми пользовались снующие вокруг пассажиры с других рейсов.

— Герд, нам нужно получить багаж?

— Зачем? – искренне удивился он. – Если нет острой необходимости воспользоваться чем-то из ваших вещей прямо сейчас, то беспокоиться о багаже не нужно: его доставят в ваше жилище.

У самого Герда через плечо была наброшена небольшая сумка, куда с трудом влезли бы, например, общая тетрадь и маленькая бутылочка с соком. У нас с Эфи не было даже такого груза.

Я заметила, что, как только мы покинули «Экстоу», уже во флае, который ещё только нёс нас к планете, её поведение слегка изменилось. Она перестала постоянно смотреть в пол и прятать взгляд, а, напротив, с любопытством разглядывала всё вокруг и даже робко улыбнулась кому-то из пассажиров. Казалось, что она скинула с плеч какую-то гнетущую её тяжесть.