Онлайн книга «Побег из рая»
|
* * * Я опасалась, что меня действительно запрут одну в комнате, типа больничной палаты, и не позволят никуда выходить. Однако мои так называемые покои просто поражали воображение: несколько огромных помещений анфиладой, обставленных с какой-то фантастической роскошью и удобством. Здесь были и отдельная спальня, и кабинет, и музыкальная комната с несколькими незнакомыми инструментами, и комната с глубокими диванами, располагающими к безделью, и экраном во всю стену. Плюсом шёл гигантский кусок сада, куда можно было спуститься с широкой веранды. Еда пусть и была несколько непривычна, но подавалась молчаливой прислугой в серых балахонах по первому слову. Я даже не сразу сообразила, что вся эта роскошь, предназначенная для ублажения меня одной, созданная для моего удобства и комфорта, является всего лишь золотой клеткой. Глава 4 Пока я знакомилась со своими комнатами, Фитин следовала за мной незаметной тенью, мягко и подробно отвечая на все вопросы. Не знаю, как она подавала сигналы остальным слугам, но, как только я сообщила, что голодна и хотела бы поесть, нянька провела меня в одну из комнат с огромным стеклянным окном, выходящим на гигантскую цветущую клумбу. Близко к окну, но так, чтобы не попасть в лучи солнца, стоял стол, покрытый каким-то удивительным узором. Приятно прохладный камень столешницы, казалось, создала сама природа, вплавив в чёрно-зелёный малахит золотые бутоны роз. Двери распахнулись, и две молчаливые серые тени с незапоминающимися лицами, несущие подносы с едой, вплыли в комнату, ловко расставили блюда на столе и, низко склонившись передо мной, так же беззвучно исчезли. — Госпожа Ярис, прошу вас… – Фитин поклонилась и стояла согнутой, пока я не уселась на стул. Уселась – и тут же вскочила с испуганным возгласом: этот стул, который казался сотворённым из того же малахита с золотыми розами, что и столешница, дрогнул подо мной, как живой… — Госпожа Ярис, это анатомическая мебель, и она всегда будет подстраиваться под вас, – спокойный голос Фитин давал знать, что любые мои странности она примет как самое обычное дело. Как бы я ни восхищалась красотой, окружающей меня сейчас, мне было страшно выдать себя. Я понимала, что не знаю самых элементарных вещей: какими приборами и как пользоваться за столом, что среди кучи блюд, тарелок и пиал является обычной едой, что десертом, а что – острой приправой или соусом. Даже сам вид еды, большая часть которой представляла собой однотонные бруски какого-то желе, иногда с вкраплениями других цветов, казался мне необычным. Растерянность и страх – два постоянных моих спутника в последние дни – усилились настолько, что я, резко повернувшись к женщине, которая мне так и представилась у больницы: «няня Фитин», – спросила: — Фитин, Великая Госпожа говорила, что все мои слуги и охрана утилизированы. Поясни мне, что это значит… Она смотрела в пол, а я внимательно наблюдала за ней и поняла, что на лице няньки не дрогнул ни один мускул, когда она заговорила: — Рабы, не справившиеся со своим предназначением, подлежат утилизации. Хвала гуманности Великой Госпожи, операция эта происходит безболезненно для ничтожных рабов и не несёт новой боли в этот мир. Я часто задышала, чувствуя, как подкатывается тошнота. Во рту неожиданно скопилась слюна с отчётливым привкусом желчи… |