Книга Истинная троих. Таверна для попаданки, страница 88 – Хелен Гуда

— Мне срочно нужно поговорить с Ирэной, — сказала я, и голос мой звучал почти отчаянно. — Та пластина… библиотекарь сказал, что ее отправят в нижние архивы. Она может быть уже там. Ирэна работает там. Она может знать, что это за иллюстрация, что значит «эпоха Первых Сёл». Она может… она может помочь нам понять, с чем мы столкнулись. Пока они не решили, что мы столкнулись с чем-то слишком опасным.

Рауль смотрел на меня несколько секунд, взвешивая риск. Потом кивнул, один короткий, решительный кивок.

— Сейчас. Пока они думают, что мы разделены и подавлены, пока они обсуждают твою просьбу. Это лучшее время. Но будь готова, Ясина. Нижние архивы — не место для прогулок. И если нас поймают…

Он не стал договаривать. Но этого и не нужно было.

— Я готова, — сказала я, хотя внутри все сжималось от страха.

Рауль снова подошел к стене, нашел почти невидимую глазу впадину в резьбе панели и надавил. Потайная дверь снова бесшумно открылась, обнажая узкую, темную щель, от которой пахло сыростью и старым камнем.

Он достал из складок плаща маленький светящийся камень — тусклый, но достаточный, чтобы осветить пару шагов вперед.

— Иди за мной. Не отставай. И не шуми.

Я кивнула, судорожно глотнув воздух, и шагнула в темноту вслед за своим мужем. Каменная кладка сомкнулась за нами, отрезая последний свет из покоев и последнюю видимость безопасности. Мы остались одни в тишине старого камня, на пути в самое сердце тайн неприветливого замка. Каждый шаг в этом сыром мраке был шагом к ответам. И, возможно, к большой беде.

Мы шли долго. Потайной ход был не просто щелью в стене — это была запутанная сеть узких коридоров, лестниц, уводящих вниз, и низких сводчатых проходов, где приходилось пригибаться. Воздух становился все холоднее и насыщеннее запахом старой бумаги, пыли и чего-то еще — озоном, слабым непонятным гудением, исходящим откуда-то из глубин.

Светящийся камень в руке Рауля отбрасывал прыгающие тени, превращая знакомые очертания камня в пугающие гримасы. Я шла, почти не дыша, прислушиваясь к каждому шороху, к каждому скрежету наших собственных шагов по пыльному полу. Страх сжимал горло, но острее была жажда узнать правду. Любую правду.

Наконец, Рауль остановился у неприметной, обитой железом двери, почти сливавшейся со стеной. Он приложил ухо к холодному металлу, замер на несколько секунд, затем осторожно надавил на массивную ручку. Дверь с небольшим скрипом, но поддалась.

Мы вышли не в коридор, а прямо в огромное, погруженное в полумрак пространство. Воздух здесь был другим — сухим, застывшим, пропитанным знанием. Это была библиотека, но не та, сверкающая и систематизированная, что наверху. Здесь царил творческий, почти священный хаос.

Стеллажи из черного дерева, вздымающиеся до самого потолка, теряющегося в темноте, были забиты не только знакомыми кристаллическими пластинами, аккуратно разложенными в нишах. Между ними, на полках, покоились толстые фолианты в кожаных переплетах, свитки пергамента, связанные шелковыми шнурами, и даже странные устройства из блестящего металла и матового стекла, тихо потрескивающие изнутри слабым светом.

— Нижние архивы, — прошептал Рауль, гася светящийся камень. Здесь и без него было достаточно света — его источали сами полки, мерцающие мягким голубоватым сиянием. — Хранилище всего, что Совет счел слишком старым, слишком опасным или слишком… неудобным.