Книга Пышка. Похищенная для кавказца, страница 8 – Айрин Лакс

Хочет, чтобы я согласилась надеть этот чёрный балахон, под которым не видно меня саму? Не дождётся

Я улыбаюсь в ответ самой милой улыбкой:

— Ой, спасибо за заботу, Алия. Но Магомед заплатил за лучшее платье — значит, оно должно сидеть идеально. Просто немного… обтягивает.

Когда меня наконец втискивают в лиф, я едва могу вдохнуть. Грудь выпирает так, что кружево натянуто до предела.

Перед глазами аж потемнело!

Я понимаю: они сделали это нарочно, изменили мерки или дали распоряжение портнихе сшить на два размера меньше.

Теперь я буду выглядеть как колбаса вязанка в этом платье!

— Может, окажешься от свадьбы? — спрашивает Алия сладко, а глаза сверкают. — С вас, русских, взятки гладки. Ни традиций, ни порядков не соблюдаете!

Точно, подстроено!

— Ох, нет. Отказаться я не могу, я уже запланировала поездку в столицу с моим супругом. Мои родственники готовятся и забронировали банкетный зал под праздник! — лгу, едва дыша в темном лифе.

Тётушки переглядываются, но молчат. Я уже слышу их шепотки за спиной:

«Русская жируха решила гулять на все деньги Магомеда! Едва влезла в платье, вот это аппетиты…»

* * *

На самой свадьбе цирк только начинается.

Я иду к Магомеду по ковровой дорожке. Каждый шаг даётся с трудом — платье сдавливает бёдра и грудь. Он стоит прямой, как скала, лицо каменное. Когда я подхожу, его взгляд скользит по мне и на мгновение задерживается на слишком туго обтянутой груди. Желваки ходят.

Во время церемонии я случайно роняю стаканчик с водой. Звон разбитого стекла разносится по комнате. Я невинно поднимаю глаза:

— Ой… Как говорится, на счастье.

Магомед смотрит на меня так, будто хочет придушить.

А потом начинается танец.

Меня выводят в круг. Я пытаюсь повторять простые движения, но мои пышные формы живут своей жизнью. От малейшего движения грудь колышется, а бёдра двигаются волнами.

Мой танец не выглядит скромным в этом обтягивающем платье.

Магомед с трудом сдерживается, но взгляд кипит.

На особенно резком повороте раздаётся громкий треск. Шов на груди расходится с неприятным звуком — ткань лопается прямо по лифу, обнажая кружевной бюстгальтер.

Моя грудь в тонком бюстгальтере вываливается!

Вокруг ахают. Алия прикрывает рот ладошкой, в глазах — злорадство. Тётушки шепчутся громче.

Я замираю, чувствуя, как жар заливает щёки.

В ту же секунду Магомед делает быстрый шаг вперёд и закрывает меня своим широким телом от всех взглядов. Его рука ложится мне на талию, прижимая к себе так сильно, что я почти задыхаюсь. Он стоит спиной к гостям, полностью загораживая меня.

Я поднимаю на него глаза и шепчу:

— Спасибо…

Он не отвечает. Его взгляд опускается вниз — прямо на мою полуобнажённую грудь, которая теперь прижата к его твёрдой груди. На долю секунды его глаза темнеют, зрачки расширяются. Он облизывает нижнюю губу — медленно, как голодный волк, увидевший добычу. Потом он резко отводит взгляд и рычит мне на ухо низким, злым голосом:

— Стоять спокойно. Не двигайся.

Я чувствую, как его тело напряжено, как железо. А внутри меня, несмотря на стыд и неловкость, поднимается странное, тёплое веселье.

«Ого… кажется, мой “муж” только что увидел то, что ему совсем не безразлично».

Платье трещит ещё немного, но Магомед держит меня крепко, не давая никому ничего разглядеть. Гости делают вид, что ничего не произошло, музыка продолжает играть.