Книга Инквизитор II, страница 36 – Вячеслав Ипатов

Но да, оставим эту тему и вернемся к имеющимся результатам. Всего, после разгрома темных, я приобрел три уровня, за которые получил прибавку к ловкости, силе магии и стойкости к откату. Из умений мне достались «Технологичность бронного дела», «Боевое братство» и «Магический щит». Первое повышало качество изготавливаемой моими кузнецами брони, второе устраняло разногласия среди сражающихся вместе солдат, ну а третье… Третье обладало сомнительной эффективностью, но явной эффектностью. Оно позволяло отбивать или же ослаблять наносимые по мне удары. Сила и частота использования варьировались от уровня навыка. На имеющемся первом можно было рассчитывать уберечься от выпада кинжалом, с интервалом раз в полчаса. И если при взятии я считал этот навык чем-то крайне полезным, то сейчас уже глубоко в подобном сомневался, хотя бы потому, что на тренировках щит большую часть времени был разряжен, а когда срабатывал, Гвинед прошибал преграду почти не замечая. Например, как сейчас, когда удар рыцаря оказался ослаблен вспыхнувшим барьером, но все равно пришелся по цели. Мало того, помеха еще и раззадорила Гвинеда, так что в следующую атаку он вложил всю душу.

— Вы там как сир, живы? — без грамма сочувствия поинтересовался Гвинед.

Я отвечать не спешил. Во-первых, потому что вопрос являлся риторическим — на ристалище умереть было невозможно, а во-вторых, из-за восхитительной палитры ощущений, оставленных рыцарем. Ведь пусть смерть здесь была не страшна, чувства площадка не отключала, так что я мог в полной мере насладиться ощущением от со всей силы ударившего по шее меча.

— Все, дальше я буду тренироваться с Йозефом.

— С собратом-инквизитором, серьезно? Сир, я конечно знал, что вам нравятся острые ощущения, но так желать встречи с моргенштерном…

— Да пошел ты…

Слушать мои напутствия довольный рыцарь не стал. Дорогу он уже и так прекрасно знал, чай, не раз получал напутствия. А потому убрался быстро. Что же касается меня, то пришлось делать над собой усилие и на самом деле идти к новому спарринг-партнеру. С едва сдерживаемыми проклятьями я поднялся и направился в сторону двух крепких фигур, сошедшихся в яростном поединке.

Итак, инквизиторы. Сейчас у меня их было двое. Один повышенный из охотников на ведьм, еще один — нанятые в той самой Церкви. И что могу о них сказать? Данные «слуги Господа» внушали. Двое высоких, широкоплечих молодца, один — блондин, другой с темными волосами и оба — с воистину сокрушающей силой. Эти парни были для меня прекрасным напоминанием того, к чему стоит стремиться.

К тому моменту, как я приблизился к инквизиторам, как раз определился победитель. Черноволосый воин сумел зацепить ногу своего противника, а затем и добить упавшего. После чего тут же обернулся ко мне. И как только смог заметить? Не в пылу же схватки, когда все внимание должно быть сосредоточено на угрозе? Хотя кто знает…

— Сир, — поприветствовал меня Йозеф, тот самый черноволосый победитель.

Его собрат откликался на имя Грегор и ограничился легким кивком, все еще переводя дух.

— Не против тренировки?

— Конечно, я буду только рад этому, — отозвался Йозеф.

— Не стану вам мешать, сир, я буду в Церкви, — ответил Грегор.

Надо сказать, отношения с первым и вторым были у меня очень разными. Грегор являлся ветераном, уже успевшим повоевать под моим знаменем. Плюс к тому, он оказался выбран из двух десятков собратьев-охотников, а потому был очень благодарен мне за оказанное доверие и отличный билет в жизнь. А вот с Йозефом отношения были куда как сложнее. Возможно, причина была в моем звании «иезуита», может быть я просто не слишком удачно начал знакомство, однако с новым подчиненным отношения складывались тяжело. В его четком следовании субординации и вежливости явно сквозила неприязнь, что сам Йозеф продемонстрировал, крайне жестко высказавшись против присутствия «ксеносов». Особенно сильный негатив инквизитора был направлен в адрес Марры. Йозеф на полном серьезе был готов стаскивать дрова для моей подчиненной, и только четкий приказ остановил его от дальнейших действий. Увы, нэкомата все еще считалась темной, а потому действовала словно красная тряпка на быка для всех фанатиков веры.