Книга Инквизитор II, страница 40 – Вячеслав Ипатов

Однако, «смельчак» не спешил показываться. Подозреваю, он происходил из низкого сословия и совершенно не поверил в отсутствие последствий. Тем лучше.

— Не хочешь говорить открыто? Хорошо, тогда выскажусь я. С Маррой я знаком уже декаду, и за эти дни она успела показать себя храброй, самоотверженной женщиной. Никогда не отступала, никогда не бросала своих. На ее счету множество убитых темных, немало спасенных товарищей. Да что говорить, она уберегла и мою шкуру. А потому Марра достойна войти в наши ряды. Я в этом полностью уверен. Но может кто-то хочет возразить? Давайте, я слушаю!

После такого выступления желающих поносить нэкомату тем более не оказалась, да и гул сменил тональность. В нем стали преобладать одобрительные шепотки от солдат, что уже видели Марру в деле.

— Благодарю сир, — взял слово Клемент. — Думаю, каждый, кто знаком с Маррой, подтвердит правоту ваших слов. В лице нэкоматы Единый обретет прекрасную дочь. В этом нет сомнений.

Сказав это, Клемент подал знак, и под сводами стала звучать церковная песня. Поблекшая из-за перепалки обстановка вновь обрела торжественность. Все шло ровно так, как и должно.

Устранив все возможные преграды, Клемент начал обряд крещения. Вернее, назывался тот иначе, все же вера в Единого не являлась чистой калькой с христианства, пусть и была похожа. Принятие нового члена в лоно церкви имела внешнее сходство, но и отличия были значительны. Другие молитвы, другие обряды, чуть иной смысл. А уж молитвы и вовсе не имели никакого сходства, пусть я не старался прислушиваться, лишь реагируя в ключевых местах. Например сейчас:

— Господь, обрати милостивый взор. Яви нам свое присутствие, — завершил речь Клемент и взглядом подал знак Марре. Та коротко вздохнула и заговорила звонким, напряженным голосом:

Жизнь свою отдаю Единому.

Молюсь, дабы Он принял ее.

Тело свое кладу на алтарь битвы,

Молюсь, дабы Он даровал мне благородную смерть.

Молю Его о защите, всё отдавая взамен…

Интересный нюанс, во время обряда клятвы могли быть разными. Все зависело от того, как именно верующий намеревался служить Единому. Были клятвы для крестьян, ремесленников, для священников и мореплавателей. Марра же была и оставалась воином, а потому и клялась соответствующе.

Но вот заключительные слова прозвучали, и Марра опустилась на одно колено. Словно вассал перед сюзереном. Рабства вера в Единого не предполагала, лишь верную службу.

Знаменуя следующий этап обряда, Клемент подошел к коленопреклоненной, закрывшей глаза кошке. В руке святого появился факел. Иронично, что огонь когда-то мог оборвать жизнь нэкоматы, сейчас же он символизировал перерождение. Жарко горящий огонь принялся кружить вокруг Марры, едва не обжигая ее тело. Молитва сожжения грехов, святого огня и новой жизни раздавалась над сводами.

— Та, кого знали, как Марра, осыпалась пеплом на этом месте. Встань же и открой глаза Мария! — провозгласил Клемент.

До этого места все шло чинно, благородно, торжественно. Однако затем произошло событие, ставшее неожиданным для каждого в церкви, в том числе меня самого. Поднявшаяся на ноги нэкомата внезапно осветилась белым, ослепительно ярким светом. Таким, что стало невозможно смотреть. Когда же сияние пропало, перед нашими взорами предстала по настоящему переродившаяся нэкомата.