Книга Топоры гномов II. Гномы идут, страница 93 – Вячеслав Ипатов

— Кацуми, сейчас! — крикнул я, и кицунэ мгновенно ударила по сфено чарами «массовой дезориентации».

Маги имеют высокое сопротивление к воздействиям магии, а потому противники сбросили заклинание всего спустя пару мгновений, но именно эти мгновения стали решающими. Ибо Барсик смог достичь первого врага и расправился с ним за секунду, и столько же времени потребовалось мне, чтобы одарить молотом подвернувшуюся сфено. С третьим врагом расправилась Кацуми, соскочившая с седла.

Зашипев в ярости, оставшиеся в живых медузы ударили чарами в меня, как наиболее явную цель. Белесые лучи пронзили воздух, однако вовремя дернувшийся Барсик смог уйти от двух заклинаний, я принял на щит третье, а двух других оказалось недостаточно, чтобы обратить нас в камень. Теперь же ход был за нами, требовалось сократить поголовье змей до того, как они смогут использовать магию вновь.

Однако в следующий миг случилось сразу две вещи, кардинально повлиявшие на схватку. Во-первых, Кацуми начала преображаться. Во мгновение ока фигура кицунэ окуталась покровом огня, заплясавшим на волосах, хвостах, мягким маревом обхватившим тело. Было что-то чарующее, завораживающее в облике девушки, и при этом все ее движения ускорились, стали стремительней, смертоносней. И Кацуми сполна воспользовалось этим преимуществом, ринувшись на оставшихся сфено. Мне в этой ситуации стоило бы подстраховать девушку, защитить ее от последствий отката, однако, к сожалению, меня и медведя умудрились отвлечь. Генерал армии чудищ отказался побыть в стороне от схватки, с громким ревом накинулся на нас, забрав все внимание на себя.

Минотавр оказался отменным фехтовальщиком, виртуозно обращавшимся с мечом. Движения его были стремительны, экономны, точны. В обороне он не допускал ни одной бреши и легко находил уязвимости в моей защите. Я уступал этому войну во всем, что касалось конной сшибки, и очки жизни, стремительно сокращавшиеся, это наглядно подтверждали. Мой враг мог вполне рассчитывать на победу, если бы в сражении участвовали только мы вдвоем. Однако восседал минотавр на простой лошади, и она ни в коей мере не могла противостоять разъяренному медведю.

Стоило только вражескому генералу непозволительно сблизиться со мной, как лапа Барсика ударила в шею его коня, с легкостью распоров тому горло. Тугая струя крови ударила в землю, лошадь, получив смертельное ранение, забилась в агонии, и минотавр потерял равновесие. Чем я и воспользовался, ударив молотом в раскрывшуюся грудь врага. Рухнувший от удара на землю генерал подняться уже не сумел. На его грудь опустилась тяжелая туша медведя, а бычья голова исчезла в звериной пасти.

Вновь оглядев поле боя, я понял, что сражение на деле подошло к концу. Этому свидетельствовали зеленый дракон и уцелевшие гарпии, улетавшие на юго-запад. Должно быть чудища почувствовали смерть своего предводителя и под грузом потерь и ран предпочли спасти свои шкуры. Немногие еще живые и не подавшиеся в бегство твари сейчас издыхали на мерзлой земле. Умирала под ударами ослабевшего, едва живого духа гор гидра, добивались немногие еще уцелевшие сатиры и минотавры, из числа сфено в живых были только две особи, совершенно не желавшие разделить судьбу своих сестер. Судя по удалению от поля боя, они бросились в бегство еще в момент метаморфозы Кацуми и в настоящий момент уносили ноги не оглядываясь.