Книга Топоры гномов IV. Пылающий север, страница 36 – Вячеслав Ипатов

Всего на поле перед городом было выставлено сорок длинных столов, с расчетом на то, что на каждый сядет по двадцать-тридцать разумных. Как я слышал, детали для них изготовили в Крэме, а здесь лишь собирали да обрабатывали, защищая от гниения. Мебель была по гномьему простой и надежной. При этом достаточно однотипной. Стол, за который усадили меня, почти ничем не отличался от иных, разве что стоял чуть выше, позволяя пирующим видеть тана и почетных гостей. Список последних пришлось лично заверять, при этом перекроив его согласно своим взглядам.

Сидеть я мог в удобном кресле, также как Тельдрен и Кацуми, расположившиеся по правую и левую руку от меня. При этом имел возможность как смотреть на сцену, так и на гостей за другими столами, отходящими от моего подобно вытянутым вперед крыльям птицы. Причем, если продолжать аналогию, пташка эта явно была фениксом, ибо рядом с готовыми начать пир гостями сейчас ярко пылали костры, на которых жарилось мясо. От него распространялся одуряющий для голодного желудка аромат, дополняемый запахами эля и вина. Над полем звучал несмолкаемый говор сотен голосов, шумели отодвигаемые скамьи, гремела посуда. Гости занимали свои места, истекали последние минуты до начала праздника.

— Тан, вам открывать этот пир, — обратился ко мне Мори, когда шум от сотен разумных немного утих.

— Не будем медлить.

Услышав это, градоначальник тут же подал сигнал помощникам и ко мне поднесли громадное блюдо с целиком зажаренной лапой дракона. Надо сказать, даже одна конечность этого исполина была такого размера, что ее требовалось нести двоим гномам. При их приближении я поднялся с кресла, взял в руки столовые приборы. А затем, под внимательными взглядами сотен глаз отрезал ломоть сочащегося жиром мяса и нанизал его на вилку.

— Да начнется пир! — как можно громче проорал я и эти слова были встречены радостными криками собравшихся гномов.

И все. Больше не потребовалось никаких слов. Праздник был открыт, а гости с энтузиазмом приступили к еде и распитию спиртных напитков.

— Вина, эля? — обратился я к сидевшей слева Кацуми.

— Вина, — ответила кицунэ.

Странное ощущение. Я уже не помню, когда вот так сидел на празднике и ухаживал за девушкой? Однако чувство было несомненно приятным. Я разлил вино по кубкам, получив благодарную улыбку Кацуми, затем попробовал отрезанную ранее драконятину. Что можно сказать? Она оказалась намного лучше, чем можно было ожидать. Двое суток мариновавшееся мясо уже не было столь жестким, горьковатый привкус оказался смягчен какими-то специями. Да и свой шарм в нем определенно был. Все же я ел не просто свинину, а дракона, павшего от моей руки. Воспоминание о данной твари, были лучшей приправой к блюду.

В свою очередь Кацуми предпочла рыбу. К радости девушки, этот продукт в последнее время перестал быть редкостью за счет торговли с викингами. Отчего сейчас на столе было великое разнообразие морепродуктов. Я подал кицунэ жареного окуня и сейчас тот убывал с просто потрясающей скоростью, притом, что девушка действовала ножом и вилком с удивительным изяществом, совершая быстрые и в тоже время плавные движения.

— Если будешь так часто отвлекаться, останешься голодным, — нарочито хмуро заметила Кацуми.

Однако внимание ей было явно приятно. Подлив девушке еще немного вина, я сам отпил из бокала и вернулся к превосходной еде.