Книга Сводные. Том 1, страница 27 – Лена Харт

Качаю головой и снова закрываю глаза. Не хочу, чтобы они думали, что я не люблю своих родителей. Хотя я не уверена, что это действительно так. Я сглатываю и начинаю печатать пост.

«Спасибо за поддержку, всем, как я…»

Как я что? Оплакиваю их утрату? Останавливаюсь, мои пальцы зависают над буквами, прежде чем отступить и удалить написанное.

Пробую ещё раз. «Спасибо за ваши мысли и молитвы в это трудное время…»

Неа. Удалить. Всё, что я пишу, кажется неискренним. Я не эмоциональна, особенно публично.

Мне хотелось бы выразить себя. Я бы хотела, чтобы это было проще. Я бы хотела быть другой и…

Я хочу… Печатаю. Но ничего не получается. Секунду колеблюсь, желание говорить есть, но нет смелости. Удаляю черновик и закрываю приложение. Прижимая большой палец к значку приложения, перетаскиваю его в корзину. То же самое с остальными социальными сетями и электронной почтой. Зайдя в магазин приложений, я удаляю всё, отрезая себя от мира. Я хочу говорить, но не готова иметь дело с ответом на всё, что я скажу, поэтому оставляю эти пытки. Учётные записи всё ещё существуют, но у меня нет к ним доступа.

Подключив телефон обратно к зарядному устройству, провожу следующий час, распаковывая чемоданы и переставляю в комнате мебель, чтобы чем-то себя занять. На самом деле я так и не решила, что останусь, но знаю, что сегодня не уйду. Мне нужно что-то сделать, чтобы держаться подальше от них. Нижнее бельё в верхнем ящике, затем ночная одежда, домашняя одежда и футболки. Всё остальное я развешиваю — куртки, блузки, рубашки, брюки, джинсы… Слева направо, от тёмного к светлому. Расставляю всю свою обувь внизу в шкафу, зная, что мои каблуки здесь не увидят дневного света. Мне кажется, это нормально, что не для кого наряжаться.

Кладу несколько привезённых с собой журналов и книг на пустую встроенную книжную полку. Аккуратно ставлю косметичку, фен и утюг рядом со столом, а затем иду с шампунем и кондиционером в ванную. Кладу мыло на край ванны, а затем вытаскиваю зубную щётку и провожу зубной пастой по её щетине. Почистив зубы, складываю зубную щётку обратно в дорожный футляр и забираю её вместе с зубной пастой обратно в спальню, ставлю их на тумбочку. Дома я всегда держала зубную щётку в ванной, но только потому, что туалетом пользовалась только я. Но мужчины грубы. Они оставляют сиденье унитаза поднятым, и, согласно исследованию, которое я когда-то читала, фекалии разбрызгиваются в воздух при смыве. Бактерии могут попасть на всё. Нет уж, спасибо.

Расчёсываю волосы, собираю их в хвост и оглядываю аккуратную спальню в поисках чего-то. Чего-либо. Мне не хочется выходить из комнаты. Возможно, завтра я буду собирать чемоданы, но хотя бы я не думала о своих родителях, пока распаковывала всё. Или когда я раньше злилась на Макса. Выдохнув, я выхожу из комнаты, закрыв за собой дверь, и спускаюсь вниз.

В сервисе гудит дрель. Слышу стук перед домом, поэтому выхожу на улицу, зная, что ни черта не смыслю в сборке байков. Макс стоит слева от меня, прислонившись рукой к дому и забивая кусок сайдинга.

— Могу ли я помочь? — спрашиваю неохотно. Но не смотрю ему в глаза. Он перестаёт стучать, и краем глаза я вижу, как он смотрит на меня.

— Подойди и подержи это, — приказывает он. Схожу с крыльца. Ступая по траве, приближаюсь к нему и кладу свои руки рядом с его, беря на себя обязанность держать доску для него. Он направляет гвоздь в доску, забивает его, прежде чем забить ещё два.