Книга Между "да" и "может быть". Искушение на девичнике, страница 103 – Екатерина Крутова

Не успели они войти внутрь, как к входу подъехало такси, из которого, суетливо оправляя слишком короткое для зрелого возраста платье, вышла Роксана. Ее платиновые волосы были уложены в сложную, слегка старомодную прическу, а яркий макияж лучше бы смотрелся в неоне ночного клуба, чем под робко пробивающимся через тучи утренним солнцем. Фаркас коротко хмыкнул с тем едва уловимым смущением, которое вызывает в людях вынесенная на публику странность близких.

— Митя, родной! — голос с легкой хрипотцой прозвучал чуть громче, чем требовала обстановка, заставляя обернуться не только Алену, но и Спартака с недовольно поморщившимся юристом.

Взгляд женщины скользнул по лицам, и как показалось Орловой, отметил и смущение Дмитрия, и неприязнь долговязого, и ее, Аленино, удивление.

— Кажется, я вовремя или помешала? — в манере общения Роксаны удивительно переплетались непосредственная легкость, женское кокетство и легкое смущение, в искренности которого не возникало сомнения.

— Рокс, ты всегда вовремя, — Фаркас шагнул навстречу, приобнимая с почти сыновьей нежностью. Ревность кольнула сердце девушки, чтобы тут же уступить теплоте понимания — в жестах Дмитрия не было и намека на влечение, только родственная оберегающая защита.

Зато Татлян смотрел на незнакомку с явным интересом и даже азартом, словно увидел редкий раритетный автомобиль.

— Боялась опоздать. Попался совершенно несносный таксист. Представляешь, пытался убедить, что знает город лучше меня! Конечно, если верить Достоевскому, петербургские улицы специально созданы, чтобы сбивать с пути. Но я в девяностые жила в этом районе. Помню, как вместо гаражей какой-то новый русский начал тут строить американскую мечту.

— Скорей уж армянскую, — хмыкнул Татлян, протягивая женщине руку в знак приветствия. — Спартак. И гаражи, кстати, я не просто снес, а скупил, хотя они и были нелегальным самостроем.

— Роксана. Но все зовут Рокси, — изящная ладонь утонула в грубой лапище предпринимателя, а когда, вслед за пожатием мужчина коснулся кожи старомодным поцелуем, сквозь румяна пробился настоящий румянец.

— Редко встретишь красивых женщин, цитирующих Достоевского, — пояснил свой жест Спартак, не сводя с Роксаны пристального взгляда.

— Большинство мужчин не интересует начинка, если оболочка выглядит эффектно, — за улыбкой Рокси скрывались годы разочарований.

— Ошибаетесь. Обертка слетает быстро, а под ней зачастую пустота или дрянь.

Алена с Дмитрием переглянулись. Возникало ощущение, что Спартак говорит о ком-то конкретном, той, кто за внешним лоском прятала гнилое нутро. Между Роксаной и Татляном определенно проскочила искра. Повелительным жестом остановив явно нервничающего и мечтающего быстрее приступить к переговорам юриста, хозяин автосалона кивнул в сторону рядов новеньких машин.

— Хотите экскурсию, Рокси? Не обещаю бесед о Достоевском. В молодости было как-то не до чтения, Федора Михайловича для себя недавно открыл. В девяностые, знаете ли, изучал несколько другие «преступления и наказания».

Роксана понимающе кивнула и согласно взяла мужчину под предложенный локоть. Высокий юрист громко кашлянул, выражая неодобрение. Фаркас понимающе прищурился и подмигнул Алене: эти двое — сильный мужчина, сколотивший состояние в эпоху лихих, и женщина, сумевшая не растерять среди прожитых лет непосредственность души и теплоту взгляда на мир, определенно шли друг другу.