Книга Между "да" и "может быть". Искушение на девичнике, страница 115 – Екатерина Крутова

Ослабив объятия, Дмитрий обхватил ее лицо ладонями, долго и пристально смотрел в глаза, точно пытался постигнуть саму душу, а потом внезапно опустился на колени, уткнулся лбом в пока еще плоский живот и срывающимся от избытка чувств голосом прошептал:

— Эй, малыш, папка тебя любит. Очень-очень.

Слезы сами собой потекли по щекам.

— Димка…

— Ладно, Аленка, пошли отдавать танцевальные долги, — мужчина слишком бодро улыбнулся, вставая, но девушка видела, как блеснули в свете гирлянд его влажные ресницы.

Он не повел ее назад в толчею. Вместо этого, прямо у выхода, под звездным сентябрьским небом, обнял за талию, прижал к себе и закружил в медленном, импровизированном вальсе.

— Считай это авансом, только без шеста и с полным комплектом одежды. — прошептал, целуя в висок.

Алена рассмеялась, запрокинув голову к бескрайнему небу, и позволила себя вести. Каблуки скользили по асфальту, теплые руки ограждали от осенней прохлады, а в груди пело и рвалось наружу светлое и безудержное чувство, которое испокон веков вдохновляло на подвиги, безумства и дарило саму жизнь. Это был танец не страсти, но безмолвного обета двух людей, страшащихся будущего, но бесконечно счастливых настоящим обретением друг друга.

Под гирляндами из старых фар, на пахнущем бензином и моторным маслом плацу, двое неидеальных людей танцевали и целовались, и мир их был прекрасен и полон безупречной взаимной любви.

Сама осень затаила дыхание и милостиво одарила теплотой солнечного дня, когда невеста в простом белом платье, едва доходящем до колен, зашла под цветочную арку перед входом в музыкальный бар «Легенда». Не было ни ЗАГСа с его официальной суетой, ни толпы малознакомых чужих людей. Только свои, те, с которыми рядом можно смеяться взахлеб и реветь в голос, кто примет, распахнув объятия, не задавая вопросов в любое время дня или ночи, и с кем даже молчание звучит откровением.

Чайковский сменял Гласса, а «Слезы под дождем» перетекали в рок-баллады. Музыка их ночных разговоров, аккорды откровений и риффы признаний брали за душу собравшихся. Мама Алены, Ольга, не скрывая слез, сжимала руку Михалыча. Рядом, сияя, стояла Аня, счастливо прижавшись к своему Саше, который смотрел на Дмитрия с молчаливым мужским одобрением. Мария Фаркас украдкой вытирала платком уголки глаз — ее Митя нашел свою половинку и пообещал исполнить мечты о внуках. Целая лавина белых роз выстилала путь невесты к жениху. Цветы были пафосным извинением от Владимира Орлова, сопровожденным сообщением на мобильный: «Сожалею, что не смог лично. Горжусь тобой. Отец». При всей показушности и широте жест означал примирение, позволяя смотреть в будущее без обид.

Год назад Елена Орлова была идеальной невестой. Дворец, подружки, модный кутюрье и роскошный блеск. Она планировала каждый шаг и считала моветоном выходить замуж по залету. Теперь беременная, в платье, которое она рассчитывала надеть не только на свадьбу, Аленка стояла рядом с мужчиной, который с высокой горы плевал и на статус, и на все понты. Он не обращал внимания на бренды, бывал импульсивен и даже резок, зато рядом с ним можно было закрыть глаза, расслабиться и позволит себе все — от слабости до капризов и честных признаний, что даже сильные духом нуждаются в тихой гавани, где понимают, любят и ждут.