Книга Номер люкс: тайны включены в стоимость, страница 51 – Лариса Лазарова

— Что тут за черт у тебя происходит?!

— Что тут у вас? Тамара, быстро ко мне.

Делаю несколько обреченных шагов и вижу капитана, настырно ожидающего меня. Показываю ему на Сан Саныча и развожу руками. Извини, любимый, дела. Угадайте, кого я увидела через час, когда Сан Саныч и Квас выжали меня, как лимон? Мне никто не верит. А я действительно ничего не знала про Квасю и Билла. Вот не знала, и все. И даже если бы мне кто-нибудь рассказал об этой ситуации, я вряд ли поверила бы. «Не тот человек! – сказала бы я. – Вы ее не знаете!» Ну и кто из нас дурак, спросите вы?

Первый раз мы ехали не ранним утром, а днем. Как люди. Больше всего на свете мне бы хотелось свернуться клубочком и, уткнув в подмышку нос, уснуть. Не было мрачных мыслей. Только пустота. Поразительный октябрь в этом году. Бесконечное лето. С тихой горчинкой. Как гвоздики. Холодные, строгие и живые. Сезон дач закончился, и окружная дорога была почти пуста. Только впереди пыхтел крытый брезентом военный фургончик. Молоденькие солдатики хихикали, поглядывая на нашу сладкую парочку. Один из них грустно поднял вверх большой палец. Клево смотримся. Капитан гордо обогнал. Фургончик попыхтел, попыхтел и оказался впереди. Капитан нахмурился, пожевал губами и рванул. Фургончик не сдался. Солдатики счастливо орали и размахивали руками. На мне была широченная гофрированная черная юбка. Я высунула край пиратского полотнища в открытое окно. Ветер развернул шифоновое знамя, солдаты были в экстазе. Капитан резко свернул к обочине и остановился. Я с размаху повисла на ремне безопасности.

— Машину надо помыть. Я быстро. Закрой окно.

Губы капитана превратились в тонкую щель. Нарушение правил порядка. Разочарованный фургончик долго бибикал нам, а мальчишки махали руками. Капитан взял пластиковое ведро и решительно потопал к далекой мелкой лужице среди куцых кустов. Потом он вдохновенно окатывал машину. С ожесточением тер губкой и без того блестящую поверхность. Если бы только мог, он не менее старательно лил бы воду на черную мою душу и оттер ее. До бела.

Вода стекала по ветровому стеклу, и очертания маленького капитана с упрямой челкой, пытающегося по-своему переделать плохой мир, становились размытыми и далекими.

Я вспомнила его. Только теперь.

Близилась к завершению эпопея моего высшего образования. До великих госэкзаменов наша студенческая группа не позволяла себе ничего. Совсем. Но, когда омытые слезами результаты экзамена стали известны, лед тронулся. Решено было отметить. Местное общежитское братство выделило для этой благородной цели отдельную комнату. Деревенские заочники натащили сала и здоровенных кур. Смущенно брякнули сказочную бутыль с самогоном. Северяне гордо треснули по столу трехлитровой банкой паюсной икры и осетром. Лица кавказской национальности приволокли десятилитровую канистру настоящего белого виноградного вина, сулугуни, мешок неизвестных в нашем городе орехов и сладостей. Коренное татарское население презрительно сощурилось и выставило вкуснейшую конскую копченую колбасу, а также еще что-то здоровское, но непонятное. Каждый из присутствующих привел с собой всех имеющихся и вновь приобретенных друзей-приятелей. В общем, праздник был в разгаре. Когда все наплясались, наелись, выпили достаточно для одного вечера, стало скучно. И тут не пропускающий ни одного подобного гуляния комендант предложил: