Книга Теорема страсти, страница 83 – Наталия Доманчук

Шесть лет назад Андрей думал, что сможет забыть Викторию, поэтому и отказался от нее. По этой же причине и тест ДНК не сделал. Чтобы не корить себя тем, что где-то на свете живет его дочь, а ему все равно, где она и с кем. А так… была женщина, расстались. Все. Ее надо забыть и жить дальше…

Только он не смог. Ни забыть, ни жить. Да и вырвать свою единственную любовь из сердца тоже, как бы ему ни хотелось. Виктория все равно существовала в его мире, приходила во снах, звала за собой, целовала в губы, просила снова ворваться в его жизнь.

Не получилось у него это шесть лет назад, не получится и сейчас. У них общий сын, от которого он никогда не откажется. Тогда зачем себя мучить? Никто не знает о его связи с Амелией. Самой Амелии уже нет на свете, и она тоже никому ничего не расскажет.

А мораль? Да к черту эту моральную дилемму! Плевать на нее!

Мораль не может быть абсолютной, как законы физики или математики. Мораль всегда привязана или к самому человеку, или к обществу, но абсолютных норм нет! Они всегда относительны, меняются со временем и приспосабливаются к меняющим условиям. Так произошло и с ним. Сейчас он хочет жить, хочет любить и быть любимым. Кто точно знает, в чем предназначение жизни? Когда-то Андрей считал, что главным предназначением человека является познание и деятельность. Он столько лет добивался успеха, дошел, взял эту планку, и что дальше? Счастлив? Нет! Оказывается, смысл жизни в любви? Да, как банально это бы ни звучало, но счастье в этом!

Андрей встал и снова подошел к окну. Краем глаза заметил Романа. Тот никуда не уходил, стоял, опершись на стену, и смотрел в сторону двери в реанимацию.

Хороший все-таки друг у Виктории, верный. Парень взъерошил копну светлых волос. Было видно, что он переживает, хмурится.

Из отделения интенсивной терапии вышел Виктор, Андрей подбежал к нему и стал умолять:

— Пожалуйста, мне надо ее увидеть. Поверь мне, если кто-то и может помочь сейчас успокоить ее, то только я.

Видимо, врач все-таки ему поверил, кивнул и пошел говорить с профессором. Вернулся он быстро.

— Она в сознании, но соображает плохо. Во-первых, скажи ей, что сын с тобой. Мы раз сто уже это говорили, но она спрашивает одно и то же и только о нем.

— Да, я все сделаю, не переживай.

— Если это действительно психологическая травма, то, может, лучше вызвать хорошего психолога? – предположил Виктор.

— Дай мне ее увидеть! – прорычал Андрей.

Когда Андрей зашел в палату и увидел Викторию, он чуть не закричал, а из глаз брызнули слезы. Его любимая женщина выглядела ужасно: серая кожа обтягивала впалые щеки, глаза закрыты, веки дрожат. Виктория очень сильно похудела. Андрей подошел, взял ее руку и поднес к губам, покрывая холодные пальчики поцелуями. Она открыла глаза, и по щекам полились слезы. Виктория пыталась что-то сказать, но разобрать ее речь было сложно.

Он наклонился к ее губам и поцеловал. Как долго он мечтал об этом и не мог себе позволить, но сейчас Андрею было все равно.

— Люблю тебя. Безумно люблю, – зашептал он ей, оторвавшись, и снова припал, целуя щеки, глаза, лоб.

— Никита.

Он наконец-то понял, что она шепчет, погладил ее по щеке и сказал:

— Наш сын дома, с мамой. С ним все хорошо. Ты за него переживала и винила себя, да?

Ее худое лицо исказилось болью, а из глаз опять потекли слезы.