Книга Безбашенный, страница 77 – Кира Сорока

Через мгновение Дан уже безмятежно спит. Его дыхание выравнивается. Объятья слабеют. Я же уснуть не могу, пытаясь разобраться в себе.

Мы в доме его друга. На полу. Голова моя кружится от шампанского. Звучит приятная музыка. За моей спиной спит Аверьянов.

Хорошо ли мне?

Да! Очень! С ним даже на полу хорошо.

И он не тронул меня, не стал настаивать.

Со спокойным сердцем отключаюсь...

А просыпаюсь оттого, что Дан резко дёргается всем телом.

— Ммм... Хватит... — бормочет он во сне.

Тру глаза. Осматриваюсь. За окном светает. Плазма выключилась, а подсветка по-прежнему горит. Мы лежим под пледом. Видимо, Даня за ним сходил и укутал нас.

— Есть у меня мама... есть, — вновь бормочет он.

Его лицо болезненно вздрагивает. Брови хмуро сходятся на переносице. Глаза под закрытыми веками беспокойно двигаются.

Сажусь рядом с ним. Невесомо провожу по предплечью, не решаясь разбудить.

Дан вновь дёргается. Переворачивается на спину.

— Не сирота... Не сирота я, — повторяет он.

Что ему снится? И почему мне так больно видеть его таким?

Говорят, что во сне мы беззащитны. Маски сброшены и никакой брони.

Дана без брони мне хочется любить до потери сознания.

Глажу его лоб и щёки. Беру за руку и переплетаю наши пальцы.

— Лиза... — хрипло выдыхает он.

Но глаза его закрыты, он всё ещё спит. Ему снюсь я?

Дан

— Эй, мелкий, иди сюда, на шухере постоишь! — крикнул мне самый высокий из них.

Нерешительно приблизился к компании старшаков. Выхватил подзатыльник.

— Чё тормозишь, дрищ?! — прорычал в ухо толстяк. — Стоишь здесь. Увидишь воспитателя — дашь сигнал. Врубился?

Я кивнул.

— Он немой, что ли? — раздражённо уточнил толстый у приятелей.

— Да нет вроде, — пожал плечами длинный.

— Аа... Значит, выделывается. Не хочет разговаривать с нами... Может, ты ещё и стучишь на всех Тамаре, а?

Толстый отвесил мне ещё один подзатыльник. Я испуганно попятился, но меня тут же вернули на место.

— Зырьте! Сейчас штаны намочит!

Все дружно загоготали. Насупившись, я толкнул толстого в плечо и тут же выхватил пенделя. Взвыл от боли.

— Ммм... Хватит!

— Всё, пошли, — поторопил всех длинный. — А ты, мальчик из капусты, попробуй только облажаться! — презрительно посмотрел на меня.

— Мальчик из капусты!.. — прыснули остальные.

Старшаки двинулись к комнатам девчонок. Я слышал, как они продолжали говорить обо мне.

— Да, из капусты он. Сирота. Матушки нет и не было.

— Да ладно?

— Ага. Сам слышал, как Тамара ему втирала, что его нашли в капусте.

Все тихо заржали. Длинный шикнул на них.

— Есть у меня мама... есть, — пробубнил я себе под нос, потирая одной рукой отбитый зад, а второй — затылок.

Старшаки скрылись за дверью. Меня трясло от страха. Я был на грани дать дёру, но продолжал стоять.

Через некоторое время вышел толстый. Его лицо было перепачкано шоколадом, а карманы чем-то набиты. Следом за ним выбежали остальные.

— Сваливаем!

— Дай этому чего-нибудь.

— Перебьётся.

Они прошли мимо меня. Длинный остановился и протянул мне пачку.

— Держи.

На упаковке виднелось круглое печенье с какой-то белой глазурью. Ни разу такого не ел. Я смотрел на эту пачку с вожделением и страхом, не решаясь взять.

— Бери-бери, — длинный припечатал её к моей груди. — Девчонки получают жрачку от спонсоров. Мы лишь забрали своё. Ешь, сиротка...