Книга Безбашенный, страница 93 – Кира Сорока

— Ты серьёзно? Полицию? Лиз, какая полиция? Ты совершеннолетняя. Приняла квартиру в подарок от мужчины, а потом не захотела отплатить за его щедрость. Возможно, за эту квартиру ты обещала стать его любовницей, но потом решила кинуть мужика.

— Я не...

— Шш... Это один из вариантов, который услышит от него полиция. Над тобой в лучшем случае посмеются. Тебя унизят. Хочешь рискнуть и проверить?

— Нет... — безжизненным голосом выдавливаю я.

Ильдар проходит в спальню, открывает шкаф, вытаскивает какие-то вещи.

— Вот. Сходи в душ, расслабься. Примерь. Выбери то, что подойдёт, — вручает мне одежду.

— Спасибо.

— Ванная вон там.

— Ага...

Стоя под душем, позволяю себе тихонько повыть. Меня вновь душат слёзы... Потом начинает знобить, несмотря на то, что вода — почти кипяток.

Надеваю футболку Ильдара и его спортивные штаны. Затягиваю их на поясе и подворачиваю дважды. Низ штанин тоже приходится подвернуть. Мокрые волосы закручиваю в пучок на макушке. Отправляю свои вещи в стиралку.

Ильдар дожидается меня в гостиной. На журнальном столике стоят тарелки с едой. Вкусно пахнет свежими овощами и жареным мясом.

Парень пробегает по мне оценивающим взглядом.

— Завтра куплю тебе нормальную одежду.

— Почему ты?.. Ох... Мне нельзя отсюда выходить? — прошивает меня догадкой. — Совсем?

— Нельзя.

Господи!

— Ты же обещал! — меня снова срывает на эмоции. — Обещал, что твой отец не будет меня преследовать!

— Он мне не отец! — рычит Ильдар.

— А мне всё равно!

— Лиз, успокойся. Сядь, поешь...

— Мне кусок в горло не полезет. А ты ешь, конечно. Наслаждайся жизнью. Где я могу лечь?

— В спальне. Бельё на кровати чистое! — так же резко отвечает парень.

— Отлично!

Громко топая, ухожу в спальню и шарахаю дверью.

Ни черта не полегчало...

Ложусь в кровать. Эмоции выплеснулись, пар выпущен — и мне вновь становится зябко. Забираюсь под одеяло.

Уже давно я не позволяла предаваться этой бессмысленной жалости к себе.

Жалеть себя в детстве — это нормально.

Почему у всех детей за пределами детского дома есть родители, а у меня нет?

Почему кого-то удочерили, а меня нет?

Я недостаточно воспитанная? Или, может, некрасивая? Поэтому и не нравлюсь этим добрым взрослым, которые приходят к нам выбирать себе приёмных детей?

Тогда эти вопросы были естественными. А жалость к себе — нормальной эмоцией.

Сейчас мне тоже себя жалко. Ни мамы, ни родных, ни парня... Никого в целом мире... Но это чувство — бесполезная трата времени. Нужно просто подумать...

Оставаться здесь я не хочу. Могла бы поехать к Вере, но она живёт в общежитии, в маленькой комнатке с одной кроватью. Не хочу её стеснять.

Дверь в спальню распахивается. Входит Ильдар, включает светильник на тумбочке. Демонстративно отворачиваюсь от него. Слышу, как парень вздыхает. А потом чувствую, как прогибается матрас за моей спиной.

— Уходи, — бросаю взгляд через плечо.

Ильдар сидит на краю кровати, устало ссутулившись. Ни смотреть на меня, ни уходить не собирается.

— Короче... Расклад такой. Трансляцию я снёс, — говорит он. — Сохранил, конечно, на всякий. Но сейчас на моём канале её нет.

Молчу, просто слушаю.

— Это шоу я разыграл для отца, чтобы он немного стрессанул. Мог бы послать видео своему деду, конечно... Но интрижка его бывшего зятя ни на что особо не повлияет сейчас. Ни на завещание, ни на бизнес в целом.