Книга Курс по соблазнению. Секс против дружбы, страница 25 – Юлия Крымова

Сын явно не привык к строгому тону. А я… Я не привыкла, чтобы за меня заступались. Даже перед собственным сыном. Бывший муж, наоборот, всегда старался выставить меня перед Ником не в лучшем свете.

— Куда мы едем? — пытаюсь разрядить обстановку, глядя как Никита бросает в сторону Кости недобрый взгляд. — Если у тебя есть планы, то высади у ближайшего метро.

Вдруг Аверин собирался ехать забирать свои часы у рыжеволосой, а тут мы со своими чемоданами? Эта мысль отчего-то неприятно царапает. Но он взрослый мальчик и делает, что хочет.

— Какое метро, Ксень? — Костя смотрит так, будто я сказала редчайшую глупость. — Ко мне едем.

Решительность друга, как и его уверенный тон, не оставляют шансов на протест.

Нет, для приличия я, конечно, пытаюсь возразить, что «как-то неудобно».

Но Аверин находит с десяток доводов, почему лучше переночевать у него и мой уставший мозг сдаётся.

Ему хочется поскорее уснуть и забыть о том, что сегодня произошло. Не думать, не гадать, можно ли было избежать конфликта.

Поэтому компания Кости — то, что доктор прописал. Иначе вместо того, чтобы спать, мой внутренний экономист начнёт строить планы на ближайшее будущее и просчитывать риски. А по-моему, и так ясно, что в прогнозах мало приятного.

Как бы я ни старалась делать вид, что всё в порядке, но в квартиру к Аверину поднимается моя полупустая оболочка. Сил рассматривать интерьер его холостяцкого жилища попросту нет. Современно. Красиво. Даже невооруженным глазом видно, что какой-то недешевый столичный дизайнер потрудился на славу.

Костя ставит чемоданы у двери и командует занимать его спальню. Там большая двуспальная кровать и нам с Никитой должно быть удобно.

Я готова спорить, что мы с сыном уместимся и на диване в гостиной, но вручив новое постельное белье, друг направляется к выходу. Лишь в дверях сообщает, что ему надо ненадолго отъехать, и просит чувствовать себя как дома.

— Никит, ты голодный? Что заказать на ужин? — интересуюсь, подготовив нам место для сна.

В ответ доносится оглушающая тишина. Сын всё так же демонстративно молчит. Отгородившись телефоном, он делает вид, что я — надоедливая реклама, мельтешащая перед ним.

Даже когда спустя час возвращается Костя с пакетом ресторанной еды и игровой приставкой, явно взятой где-то в аренду, Никита игнорирует этот дружеский жест Аверина. Как и его предложение сразиться во что-нибудь вместе. А ведь дома он мне всё уши прожужжал, как хочет подобную игрушку себе на день рождение. Кто подменил моего спокойного милого мальчика?

— Кость, спасибо тебе за всё, — я искренне благодарю, убирая со стола грязную посуду. — И прости за Ника. Не знаю, что на него нашло.

Сын объявил бойкот и не вышел даже к импровизированному ужину.

Не хочется думать, что я столкнулась с тем самым ранним переходным возрастом, которым пугала классная руководительница Никиты. Только этого не хватало для полного счастья.

— Всё нормально, Ксень, — спокойно отзывается Аверин, помогая мне расправиться с грязными тарелками. — Я сам был такой же. Поэтому хорошо его понимаю. Мало кому понравится, когда рядом с твоей мамой трётся какой-то левый мужик.

— Эй, никакой ты не левый мужик.

— Да? А какой? Правый? — смеётся друг. — Просто я вёл себя примерно так же, стоило маме привести кого-то в дом. И не важно, был ли это её хороший знакомый, коллега по работе или друг отца.