Книга Развод. Я ухожу из твоей жизни, страница 17 – Даша Черничная

И я впервые за долгое время вижу его боль. Он скрывал ее все эти годы, законсервировал внутри себя, видимо боясь, что это скажется на мне еще больше.

Но сейчас все иначе. Маски, которые мы носили столько лет, трещат по швам. Они стали малы нам. Прошлое нагнало нас.

Ребенок родился мертвым. Беременность протекала идеально. Я порхала в ожидании чуда, а потом…

Шла сорок первая неделя, меня должны были положить в роддом, но по приезду туда вынесли вердикт: сердцебиение отсутствует. Вчера было, а сегодня нет.

Вот так.

Причина — истинный узел пуповины.

Так бывает, никто не виноват. Это не ошибка врача, не моя вина, что не сберегла. Просто… такое случается.

Но добило меня не это, а просто уничтожающие слова акушерок, который косились на меня непонимающе и качали головой: «Чего убиваешься так? Девка молодая, здоровая, нарожаешь еще!»

Обесценивание моей боли из-за потери собственного ребенка со стороны медперсонала было ощемляющим. Я и не знала, что такое бывает.

Я особо не помню то время, потому что едва я восстановилась физически, ушла с головой в работу. Она стала моей отдушиной. Только так я заглушала голос в голове, который ядовито шептал, что я одна виновата во всем.

— Четыре года прошло, Настя. А ты как будто замерла в том состоянии вечной мерзлоты. До тебя не достучаться, не пробиться сквозь защиту, все без толку, — Гриша смотрит прямо, во взгляде разочарование.

— Хочешь, чтобы я чувствовала себя виноватой? Недодала тебе тепла, и ты пошел налево? — я пытаюсь, честно пытаюсь смотреть на ситуацию здраво, услышать мужа, но внутри все полыхает от злобы и обиды.

— Ты не слышишь меня, — качает он головой. — Я сам во всем виноват и ответственность на тебя не перекладываю. Может, ты и права. Вероятно, нам будет лучше на время разъехаться.

Открываю рот, а слова застревают в горле невысказанным комом.

Я неверяще смотрю на мужа. Неужели он вправду только что сказал, что нам надо разойтись?

Яшин больше не смотрит на меня, лишь задумчиво глядит вперед, на тихо падающие на капот снежинки.

— И что? — спрашиваю хрипло. — Хочешь сказать, это все?

— Чего ты от меня еще ждешь, Насть? — поворачивает ко мне лицо, в котором не читается ни одной эмоции по отношению ко мне, лишь сплошная бесконечная усталость. — Я объяснил тебе те поцелуи, сказал, что люблю, что хочу все исправить. Предложил уехать вдвоем, чтобы наладить отношения. Тебе ничего не подходит. Что мне еще сделать, Насть? В ноги тебе упасть? Боюсь, что и это не поможет. Хочешь разойтись — пусть будет так.

— Когда любят, не отпускают, — бросаю ему упрек.

— Когда любят, идут навстречу и совместно решают возникшие проблемы. Ты же решаешь чьи угодно проблемы — чужие. Незнакомых людей, но только не тех, которые твоя семья. Я по-прежнему люблю тебя, Настя, но биться лбом в закрытые ворота больше не могу.

Прикрываю ладонью рот. Я не могу поверить в то, что слышу.

— Почему… почему ты раньше никогда мне не говорил?

— Серьезно? — усмехается надрывно. — Не говорил? Не вешай на меня еще и это. Миллион раз я просил тебя остановиться, перестать загоняться, обратиться к психологу. Я был готов идти с тобой. Ты меня высмеивала и в ответ на мои слова утверждала, мол, я придумываю невесть что.

— Ты никогда не говорил, насколько тебе тяжело стало рядом со мной! — упрекаю его.