Книга Развод. Я ухожу из твоей жизни, страница 24 – Даша Черничная

— Арсюш, — говорю серьезно сыну, — что бы мы ни решили с Настей, знай, для тебя это не изменит ничего. Ты по-прежнему будешь моим любимым сыном. Даже если мы разойдемся, я не запрещаю тебе общаться с Настей, она была и остается твоим другом.

— Значит, все-таки расходитесь? — спрашивает севшим голосом.

Вчера, когда я увидел, как Настю ломает у открытого чемодана, сорвался. Не смог ее отпустить. В голове промелькнула мысль: а что, если получится во всем разобраться? Пережить кризис, решить проблемы?

Но она снова уехала, как делала сотни раз до этого.

Именно тогда я понял, что все наши трепыхания бесполезны. Мы пытаемся достучаться друг до друга, но все без толку: между нами стена, через которую никак не пробиться.

— Скорее всего, Арсений, нам придется разойтись. На время. А дальше посмотрим, что делать.

После собственных слов внутри все сжимается. Я не могу и не хочу ее отпускать. В сердце только Настя.

Аврора это реально ошибка.

В первый раз, в машине, она сама залезла на меня, но я быстро ее осадил: я люблю жену, а к тебе не испытываю ничего.

Ей не хватило, и она полезла на меня во второй раз уже в офисе.

Я был зол на Настю, ведь накануне она снова уехала. Это стало пределом, пиковым моментом, точкой невозврата.

На какую-то долю секунды я отпустил себя, просто выпустил на волю инстинкты. Моя ошибка, я этого не отрицаю. Вина лежит целиком на мне.

Может, это произошло оттого, что близость с Настей как будто методичка. Набор правил: можно, нельзя. Но даже до этой близости надо дойти, потому что зачастую она устает настолько, что просто валится без сил.

— Почему ты врешь мне, папа? — спрашивает Арсений удрученно. — Это ваше «разойтись на время» всегда заканчивается разводом. Я знаю, у половины моих одноклассников родители в разводе.

Не дожидаясь от меня ответа, сын выходит из машины и идет в подъезд, я шагаю следом.

Арсений заходит в квартиру, быстро скидывает вещи и идет к себе. Проходя мимо нашей с Настей спальни, останавливается на пороге, смотрит, раскрыв рот.

— Арсюш! — говорит оттуда Настя.

— Нет! — выкрикивает он и уходит к себе, громко хлопнув дверью.

Я подхожу к спальне и становлюсь у двери и смотрю на два чемодана и Настю, сидящую на кровати.

Внутри все кричит: останови ее! Ты же любишь ее, черт возьми! Она твоя жена, любимая. Как будешь без нее? Может, ну его, забить на все?

Да и хер бы с ней, с этой работой! Пусть уезжает, решает чужие проблемы. Но потом же она возвращается к вам с Сенькой? Махни рукой, забудь.

Гриша

— Знаешь, у меня, оказывается, так мало вещей в твоем доме, — Настя смотрит на меня невесело, вся бледная.

Мы изматываем друг друга, не оставляя сил на нормальную жизнь. Никто из нас в этом доме не счастлив. Каждый варится в собственных эмоциях.

— Это и твой дом, — произношу сдавленно. — Ты не должна уходить.

Сам факт того, что она планирует покинуть меня и Арсения, чужероден. Как же так? Ведь она моя жена. Моя женщина. Единственная и любимая.

Когда «разойтись на время» было лишь на словах, все казалось нереальным. Сказали — и сказали.

Но когда перед тобой собранные чемоданы твоей жены, реальность больно бьет под дых.

— Кто-то же должен, Гриш, — разводит руками. — Это ваша с Арсением квартира.

— Куда ты пойдешь? — это вообще мой голос? Какого хера он так дрожит?