Книга Развод. Я ухожу из твоей жизни, страница 64 – Даша Черничная

— Сень, иди чай пить! — зову сына и достаю из холодильника любимые пирожные Насти.

Сегодня в кондитерской мы вдвоем не сговариваясь указали пальцем на них.

Видимо, не только меня накрывает, но и Арсения тоже.

— Иду! — кричит он из своей комнаты.

В этот момент в дверь звонят, и я иду открывать.

На пороге, мать его, Аврора.

Но какая-то другая. Без боевого макияжа, никакого декольте и шпилек. Хвост, джинсы, свитер.

— Чего тебе? — спрашиваю грубо.

— Мы можем поговорить? — спрашивать жалобно.

Я прекрасно понимаю, что это очередная игра на публику. Аврора уже множество раз доказала, что она прекрасная актриса.

— Я с миром, — добавляет.

— Проходи, — впускаю ее.

Она раздевается, вешает куртку, снимает обувь.

— Па, кто там? — Сеня выходит из своей комнаты. — Ой. Привет. Ну, я поиграю пока.

Разворачивается и тут же уходит, а я качаю головой.

Даже детдомовские дети любят своих непутевых матерей. Знают, что те бухающие отбросы общества, но все равно сбегают к ним, как-то тянутся.

Арсению же будто плевать на Аврору. И это явно не моя вина.

Аврора сразу проходит на кухню, опускается на ближайший стул, а я прикрываю дверь.

Садиться напротив нее не хочу, поэтому остаюсь стоять, оперевшись о кухонный шкаф.

— Выкладывай. Вижу, что запланировала монолог.

Аврора поднимает на меня взгляд, поджимает губы.

— Я хотела объясниться.

— Объясняйся.

Она берет пустую чашку, которую я приготовил для чая, и бездумно вертит ее в руках.

— Знаешь, а ведь для балета я уже стара.

Поднимает взгляд. Что, ждешь от меня фраз в духе «нет-нет, ты не старая! Ты прекрасно выглядишь!»?

Зря. Мне насрать.

— Так вот, меня стали задвигать, — кусает нижнюю губу, которая начинает дрожать. — Еще вчера я была примой, а сегодня мне дают второстепенные роли, а мое место занимает молодая и худая американка.

Руки у Авроры дрожат, кружка заваливается на бок. Она ее поднимает, ставит на стол и принимается нервно натягивать рукава свитера на пальцы.

— Поначалу я пыталась добиться от режиссера пересмотра распределения ролей, но балет это отдельное государство, где ты на вершине до тех пор, пока у тебя есть покровитель.

Бросает на меня быстрый взгляд, а я выгибаю бровь.

О кухне балета я знаю скорее вскользь. Здесь у Авроры не было покровителей, поэтому о ней особо никто и не знает. А вот в Канаде она неплохо выстрелила. Еще тогда я понимал, что, скорее всего, нашла там себе кого-то, кто помог пробиться наверх.

— В общем, я оказалась не услышанной.

— Я все еще не понимаю, какого черта тебя принесло сюда играть заботливую мать и женушку.

— У меня сейчас с деньгами не очень, — отводит взгляд. — Я привыкла к определенному уровню дохода, но он вдруг резко просел.

— Ты бабла, что ли, хочешь? — хмурюсь.

— Нет! — выкрикивает. — Нет-нет.

Вздыхает.

— Ох, блять, Аврора, хватит этих театральных пауз, выкладывай, какого хера тебя принесло, или уходи.

— Знаешь, какая дорогая аренда в Канаде?

— Мне насрать, — бросаю грубо.

— Я решила купить себе там дом. Но это дорогое удовольствие. Ты даже себе не представляешь насколько, — начинает тараторить. — Просто я не хочу возвращаться сюда, хочу состариться там, но я по деньгам просто не вывезу покупку дома.

— И что же тебе нужно?

— В Канаде есть специальные программы, которые выдают субсидии. Размер субсидии зависит от профессии и статуса. Если человек семейный — субсидия выше.