Книга Отпусти меня, страница 198 – Литтмегалина

Они перешли к лавкам с едой и купили лепешки и плошку мясного соуса, чтобы макать лепешки в него. Соус оказался вкусным, но невероятно острым. Джамал, истинный кшаанец, даже не морщился, но Надишь, привычная к более пресной пище ровеннцев, обливалась слезами. Кайал растекся, ей пришлось оттирать его салфеткой, используя Джамала вместо зеркала.

— Все, теперь нормально? Под глазами не размазано?

— Да, порядок.

Хотя ее слезы были вызваны всего лишь избытком красного перца, Джамал смотрел на нее с таким состраданием, как будто она поломала обе ноги и руки в придачу. За время прогулки Надишь неоднократно замечала на себе этот жалостливый взгляд, и на этот раз она не выдержала.

— Перестань, Джамал.

— Что перестать?

— Жалеть меня. Говорить со мной этим тихим голосом. Брать меня за руку так осторожно, как будто я вот-вот развалюсь на куски. Я не стеклянная, и я не разбилась. Не надо искать во мне трещины. Относись ко мне как раньше — до того, как ты узнал, что со мной случилось.

— Едва ли я смогу просто забыть об этом, — приглушенно произнес Джамал, покосившись на остальных обедающих.

— Пошли, — решительно потребовала Надишь. — Поговорим по дороге домой.

Как только они оказались на дороге, относительно малолюдной в это время суток, Надишь продолжила:

— Семь месяцев прошло, Джамал. Я сама уже начала забывать о событиях того вечера.

— Как же это возможно? — поразился Джамал.

— А что бы ты предпочел — чтобы я сломалась, плакала до конца жизни, страдала бы вечно? Может, так бы и произошло, будь я нежной девочкой, выращенной в футляре с мягкой ваткой — чтобы меня даже пылинки не царапали. Но моя жизнь всегда была не сахар. Трудности закалили меня. Так почему я должна вдруг обрушиться после одного неприятного эпизода? Да и, объективно говоря, это было не самое страшное, что могло со мной произойти в этом опасном мире…

С каждым ее словом Надишь ощущала, как нарастает исходящий от Джамала протест.

— А как же женская честь? Честь, которую ты потеряла? — спросил он. — Неужели ты не обугливаешься по ночам от гнева, думая об этом?

— Честь? — приподняв брови, повторила Надишь. — Честь — это абстрактное понятие. Можно потерять пуговицу, монетку, даже башмак. Абстрактное понятие потерять невозможно. Абстрактные понятия — они только у людей в мыслях, а по факту и вовсе не существуют.

— Если у женщины нет чести, она не представляет собой ничего, — запальчиво выдал Джамал.

— Даааа?! — моментально взвилась Надишь. — Я долго и упорно училась, чтобы стать тем, кто я сейчас. Каждый день на работе я помогаю людям, а порой так даже спасаю жизни. А теперь ты утверждаешь, что, стоит один раз меня трахнуть, и вся моя значимость сводится к нулю?

— Надишь, — Джамал отшатнулся, шокированный ее грубостью. — Это не то, что я имел в виду…

— Я не знаю, что ты имел в виду. Но зато я прекрасно расслышала то, что ты сказал.

— Надишь…

Он потянулся к ней, намереваясь погладить ее по плечу, но Надишь увернулась от его прикосновения. Пусть чувствует себя виноватым, пусть. Она этим воспользуется, чтобы наконец-то все ему высказать.

— А что насчет тебя? Насколько ты меня запачкал в ту ночь, когда сбежал из приюта? Сколько чести у меня осталось? Семьдесят процентов? Тридцать?

— Это было другое. Мы были почти дети. И это был несдержанный, детский поступок. К тому же я не ровеннец.