Книга Острые камни, страница 15 – Литтмегалина

— Бедные, – посочувствовала Лиза головастикам. – Может, спасем их?

— Сменим нашу цель с сомнительного расследования на благородное спасение головастиков, – усмехнулся Илия. – Пару дней они протянут. А там посмотрим. Моя прабабушка жила тут неподалеку. Поехали глянем, раз уж мы здесь.

Им пришлось покружить по городу некоторое время, прежде чем они нашли дом. Илии казалось, он помнит дорогу, но ничего из увиденного не выглядело знакомым.

— Ты же сказал, ты бывал там раньше, – удивилась Лиза.

— В детстве. Видимо, уже все забылось.

В итоге дом пришлось искать по адресу. По прибытию Илия с сомнением посмотрел на табличку с полустертым от времени номером, криво прибитую к почерневшей от дождей стене. Адрес совпадает. Кроме этого факта, больше ничто не убеждало его, что он на том самом месте. Но уж дом-то он должен узнать? Но в реальности тот выглядел совсем по-другому, чем в воспоминаниях. Какой-то маленький. Хотя все помещения в детстве кажутся больше, чем они есть.

— Электричество и вода отключены. Жить здесь, конечно, нельзя. Ночевать будем в мотеле. Не волнуйся, я оплачу.

Ключей у них не было. Лиза прошла через кусты и заглянула в окно кухни. Внутри стоял полумрак, чей серый фильтр в сочетании со слоем пыли, покрывающей поверхности, придавал помещению монохромный вид, как на фотографии. Кухонный стол, старомодная плита с духовкой, плотно закрытые навесные шкафчики и пустые полки… Ничего необычного, не считая решительно заколоченной досками раковины.

— Ты не говорил, что твоя прабабушка была слегка того.

— В последние годы жизни, после смерти прадеда, она действительно вела себя странновато. Говорила, что слышит его голос в шуме воды, льющейся из крана. В итоге она перестала пользоваться ванной в своем доме. В последние годы жизни прабабушка совсем сдала и ей пришлось переехать в Торикин к дочери, где она и умерла, когда мне было десять.

— Почему дом не продали?

— Потому что прабабушка слишком часто рассказывала соседям о призраке и дом приобрел дурную славу в округе. Никто не хотел его брать. Периодически сюда лазили подростки, впрочем, не нанося особого ущерба. Вероятно, ничего не увидели, так как их интерес быстро выветрился. Но местные все равно относятся к дому настороженно.

— Ровеннцы такие легковерные, – Лиза вздохнула. – Жарко. Предлагаю поискать где-нибудь мороженое.

С мороженым они устроились на лавочке (с красивым обзором на мусорные баки), поставив посередине рюкзак Илии со спертой с работы папкой с уголовным делом. Илия запоздало подумал, что, вообще говоря, кража не подлежащей оглашению информации целыми папками – поступок не более умный, чем глотание пчелы.

— Нашу убийцу зовут Лайла. Сейчас ей пятьдесят один год. Жертву звали Морен.

Он сунул руки в рюкзак, вытащил из папки пару снимков и передал Лизе.

Фотографии явно были взяты из домашнего архива и смотрелись бы вполне обыденно, если бы не номер уголовного дела, проставленный чернилами в нижнем правом углу.

— Это Лайла, – показал Илия на светленькую девушку. – Брюнетка – Морен.

Снимок Морен был в профиль, и Лиза спросила:

— А есть другая прижизненная фотография жертвы?

— Только эта.

— Одно могу сказать, носик у нее здесь выглядит получше, чем на тех фотографиях, что ты показывал мне раньше. Породистый, красивый.