Книга Гнилое яблоко, страница 116 – Литтмегалина

В тринадцать лет Деметриус начал называть себя «Отум», сделал татуировку на предплечье и исчез на полтора месяца, виртуозно улизнув от охраны. Градус безумия возрастал.

Заключительный побег продлился с середины осени до конца августа, когда нас обнаружили в Долине. К тому времени треть страны запомнила лицо пропавшего юноши, чью фотографию, не раскрывая его высокого происхождения, демонстрировали на всех телевизионных каналах. Я же, травмированный материнской зависимостью, телевидение принципиально не смотрел и посему пребывал в неведении.

Случай в Долине Пыли таки оказался достаточно отрезвляющим для того, чтобы в темном сознании Деметриуса забрезжил лучик разума. Дороги все еще привлекали Деметриуса, но его одержимости остыли. Его будущее как правителя Ровенны затянулось непроницаемым туманом. «Докажи мне», – сказал его отец. И собирается Деметриус доказывать свою пригодность для трона или нет, пока он держит свое намерение при себе.

В произошедшем с нами я вижу руку судьбы, что не оправдывает смерть Миико, но придает ей хоть какой-то смысл. Деметриус разочаровался в своей идее сверхправителя, попробовав фальшивую божественность. Этой измученной стране с кровавым прошлым, до которого Деметриусу удалось дознаться наперекор всей засекреченности, не нужно возрожденного Гардаты. Старая кровь впиталась в землю, и чем меньше призраков она оставила после себя, тем лучше.

Деметриус избежал тюрьмы, получив три месяца условно. Правитель не вмешивался в процесс, считая, что сын давно заслужил того, чтобы хорошенько огрести, но Лемме Талоко (не только потерпевший, но и тот псих из журнала, рассуждавший о памяти воды, вот совпадение) настаивал на мягком приговоре. Эти три месяца Деметриус провел в больничной палате при Закатонне и не мог совершить ничего противозаконного, даже будь у него такое намерение, так как сил его хватало только на прогулку из одного конца коридора в другой. Я целыми днями торчал в его палате, и, пока Деметриус лежал в кровати, слабый, как котенок, мы говорили о чем угодно, кроме Долины и всего к ней относящегося.

Лемме Талоко умер, когда условный срок Деметриуса еще не успел истечь. После его смерти открылись некоторые факты, и жизнь благополучного с виду профессора, вышедшего на заслуженный отдых, увиделась в черном и оттенках серого. На вскрытии выяснилось, что стенки его сердца были настолько истончены, что удивительно, как он вообще дожил до столь солидного возраста. Он был очень зависим от своего психиатра, которого посещал каждую неделю в течение последних двадцати лет жизни. Обнаруженная в квартире профессора коллекция антидепрессантов и снотворных поражала воображение. Однажды прикоснувшись к проклятому, он больше не ведал покоя.

Окончательно выздоровевший и, вследствие начавшихся в Рарехе процессов, бездомный, я был оставлен в Закатонне и по настоянию Деметриуса поселен в комнату по соседству с его спальней. Два помещения соединяла скрытая смежная дверь, что позволило нам шляться друг к другу по ночам, не привлекая ничье внимание. Все же наши предосудительные отношения были обнаружены, когда правитель выбрал весьма неудачное время, чтобы проведать, как там сын. Поскольку как раз в тот момент во рту у меня находился член Деметриуса, я оказался неспособен предоставить убедительное объяснение, выставляющее все происходящее забавным недоразумением. Деметриуса же гораздо больше волновало, что он не успел кончить.