Книга Гнилое яблоко, страница 53 – Литтмегалина

— Тогда почему вернулся?

Отум перешел на шепот.

— Да так… наткнулся кое на что. Я подумал, тебе следует знать об этом.

Я не двигался с места.

— Я отправляюсь в преисподнюю. Кто пойдет со мной? – вопросил Отум, и по его насмешливому тону я догадался, что это цитата откуда-то.

— Не я. Я не оставлю Миико одного.

На секунду мне показалось, что Отум не может вспомнить, кто такой Миико.

— Что он сейчас делает? – Отум бросил взгляд в сторону куста, за которым просматривалась скрюченная фигурка Миико.

— Спит…

Если его оцепенелое состояние можно назвать сном. Он как набитое опилками животное, глядящее бездумными стеклянными глазами.

— Я не думаю, что твое присутствие способно спасти его от чего-либо.

Мое лицо стало жестким, как кора.

— Я прав, – произнес Отум с нажимом.

— Ты прав, – согласился я через силу и провинтил взглядом частое сплетение веток – Миико неподвижен.

— Это не то, что ему следует видеть, – добавил Отум мягче. – Возьми фонарик.

— Он на шнурке на шее, под ветровкой. Сколько туда идти?

— Минут пятнадцать.

Я побрел вслед за Отумом, затем нагнал его и зашагал рядом. Расстояние между нашими плечами было не шире ладони, и иногда мы задевали друг друга, но ни он, ни я не стремились отдалиться. Я знал, что между нами с самого начала происходит что-то, но не хотел думать, что именно. Любопытно, испытывает ли Отум чувство вины за то, что втянул нас во все это? Или…

— Отум, ты знал?..

(Деревья, деревья вокруг, неряшливые кроны перемешались друг с другом. Трава припала к земле, теперь не ломкая, но жухлая, и ноги утопают в ней, как в тине. Было бы естественней, не будь здесь ничего, кроме сухой земли и камней. Впрочем, однажды в Рарехе я видел одуванчик, пробившийся сквозь асфальт тротуара. Порой растения сильнее людей)

— Нет. Так, слышал некоторые слухи.

— Какие слухи?

— Что здесь, ну, не здесь, поблизости – мало кто знает, как пробраться непосредственно в Долину – случаются всякие вещи.

— Например?

Взгляд Отума коснулся меня, словно ткань, смоченная в горячей воде – тепло и мокро. Мы обошли очередное разбитое кольцо

(не вступай в его пределы)

и снова сблизились.

— Якобы люди сходят с ума. Я считал, это обычная страшилка, дающая повод повалять дурака. Но сейчас… сейчас я думаю, что Долина была перекрыта потому, что в ней действительно творится нечто странное, – Отум признавался неохотно, каждое слово через собственное сопротивление. – Захлопнули ее сразу после стрельбища. Столько людей тут завалили. С полсотни. Это было давно.

Я выслушал Отума с невозмутимым лицом, хотя внутри меня все замерло, а кончики пальцев поледенели. Мне не нравилось то, что он рассказывал, но мне было приятно, что его голос наконец серьезен, очищен от издевательски-презрительных нот. Я чувствовал странную близость с Отумом, и уже поэтому мне хотелось тянуть момент, сколько возможно. Это Отум поглощал меня, втягивал меня в себя, не сумерки, не горькая тревога за Миико. Даже жадные деревья, оплети они меня своими узловатыми ветвями, не могли бы держать меня крепче, чем Отум.

— Мое сознание периодически уплывает от меня, впадает в поток, уносится с ним, – признался я, раз уж между мной и Отумом протянулся хрупкий временный мостик. – Потом я возвращаюсь в свое тело. Но каждый раз оно как будто бы все меньше мое.