Книга Синие цветы I: Анна, страница 191 – Литтмегалина

Я кивнула. Порой я чувствовала то же самое, но надеялась, что ошибаюсь.

— И наконец, Микель. Вот уж кто жил в стае, но был в ней волчонком, приученным отползать в сторону, чтобы не путаться у взрослых под ногами. Его родители мешали мне, вели себя нагло и вызывающе. Они словно не понимали, с кем связываются, не вняли моему предупреждению. И я пришел в их дом со своими людьми. Когда мы бродили, выискивая затаившихся, я увидел в комнате на втором этаже ребенка. Он просто стоял и ждал, слушая выстрелы внизу. Заметив меня, он не попытался убежать, лишь взглянул с ледяным презрением и сказал: «Ну, вперед, убей меня». Я был впечатлен таким бесстрашием со стороны одиннадцатилетнего мальчика, и, конечно, у меня не поднялась рука.

— А если бы не был впечатлен, поднялась бы?

Дьобулус наморщил нос.

— Нет. Дурной тон, последнее дело, как отобрать мячик у щенка. Итак, я забрал Микеля к себе. В первые полгода проживания в моем доме он едва ли сказал мне пару слов. Он был подавлен произошедшим и, кроме того, совсем диким. В его прошлой жизни у него не было друзей, он учился нерегулярно и бессистемно, с ним редко кто-либо общался, но ему приходилось часами слушать разговоры взрослых. Он знал, что такое шантаж, как вымогать деньги, как истязать, не позволяя жертве погибнуть. Принятое как данность, все это разрослось в его голове, подобно терновым кустам.

— Как ты их выкорчевал?

Дьобулус рассмеялся.

— Невозможно так повлиять на человека, чтобы он взял и перестал быть мрачным, жестоким или просто плохим. Но можно показать ему, каким еще он может быть. Для начала я отвез Микеля в свою страну, позволил ему гулять вольно, бродить среди зарослей, как зверь. Я разговаривал с ним, не требуя ответов – чтобы приучить его к себе, не вызывая стрессовую реакцию. Не входил в его комнату без позволения – чтобы дать ему понять, что у него есть место, где он может спрятаться и успокоиться. Подарил ему несколько крыс. Крысы умные и отзывчивые на ласку животные. Играя с ними, Микель привык физически контактировать с живыми существами. По возвращению в Роану, заметив интерес Микеля к музыке, я купил рояль и нанял учителя. Кроме того, мне очень помог Науэль. К нему Микель быстро почувствовал симпатию, как будто один сломанный ребенок притянул к себе другого. И Микель начал оттаивать. Год назад я предложил ему пойти в школу. Там он долго не продержался, зато у него появилась Анник.

Я кивнула. Убийца и ребенок… кажется, я научилась ничему не удивляться, но все же странное сочетание.

— У меня тоже был ребенок. Даже двое.

— Расскажи мне.

Просьба почему-то не вызвала протеста. Я прикурила сигарету и начала:

— Когда мне было семнадцать, я начала встречаться с парнем. Я была уверена, что он моя судьба. А потом я забеременела, и он бросил меня. Я не сознавалась родителям, но, конечно, со временем они сами все поняли и выгнали меня.

Блуждая вокруг дома в сумеречном от шока состоянии, я наткнулась на Янвеке. Он был старше меня на несколько лет, работал в фирме и уже около года жил один, разорвав отношения с отцом и матерью. С детства он был влюблен в меня – без тени взаимности. Заметив, что я не в себе, Янвеке начал меня расспрашивать. Я рассказала, что мне некуда пойти. Тогда он предложил мне поселиться у него. Но при одном условии: мы поженимся. Хотя я была уверена, что он заметил мое положение, я объяснила, что не могу согласиться, так как беременна. Он сказал, что это неважно. У меня не было друзей или родственников, у меня не было денег, мне было страшно. И я приняла его условие.