Книга Синие цветы I: Анна, страница 81 – Литтмегалина

Наверное, мы должны были есть соль, но предпочитали пить что-нибудь бодрящее, и вот результат: шесть лет я ходила на цыпочках, боясь вызвать его негодование, а сегодня осудила, накричала, зашвырнула его нежно любимые таблетки в грязь… и что в итоге? Науэль прогнал меня прочь, как я и опасалась? Нет, и как будто бы даже чувствует себя виноватым.

Я молчала и все еще злилась на него, изо всех сил старалась продлить это состояние, но уже чувствовала утомление. Прогоняя тишину, Науэль включил радио, но не слушал его – если бы слушал, давно бы взвыл от того, что там крутили. Болтался в каких-то мыслях. Я отдала бы собственную голову за возможность забраться в ту, что на его плечах. Мне хотелось курить и шоколадку (больше, конечно, курить). Гордость уже не казалась таким уж ценным качеством. Удобнее без нее, разве нет?

А дорога тянулась и тянулась – полоска серого асфальта, разделенная надвое белым пунктиром. Сизые зеркальца луж, унылые лесопосадки по обочинам… тоска. Вот бы уже приехать куда-нибудь.

Полчаса спустя, когда мы добрались до бензоколонки и вереницы пыльных магазинчиков, я потребовала приказным тоном (для чего мне понадобилась некоторая храбрость):

— Купи мне сигарет.

Не то чтобы я всегда мечтала о власти над ним (хотя…), но мною двигал неудержимый интерес изучить границы моего новоприобретенного могущества. Кивнув, Науэль вышел из машины, и в мою глупую голову немедленно вторглись неуместные мысли, за которые я уже успела получить по носу. Я с досадой прогнала их. Хватит. И все-таки странна эта покорность с его стороны… Для того, чтобы развизжаться, ему обычно хватало и меньшего повода.

Я пронаблюдала, как он идет по автозаправке, светловолосый, высокий, хрупкий и длинноногий, и подобрела к нему еще чуть-чуть. На красивых людей сложно сердиться. Это отвратительно и несправедливо, но это правда. Чтобы подогреть свое недовольство, я попыталась вспомнить черные холодные часы, что провела возле столба, дрожа и впустую ожидая Науэля. Но теперь, когда Науэль был все время рядом со мной, невзгоды прошлого выцвели и растеряли весь смысл, как листы старой газеты.

Науэль привел облаченного в оранжевый жилет паренька, пальцем указал ему на нашу машину и снова пропал из виду. Во время заправки невыносимо запахло бензином. Через пятнадцать минут Науэль занял свое место в машине, на этот раз с двумя пластиковыми стаканчиками кофе и пакетом, подвешенным на запястье. Сигареты он мне купил, но не те.

— Это детский вариант? Я не курю легкие. И ароматизированные.

— Сегодня куришь, – отъезжая от заправки, возразил Науэль твердо, но с примирительной интонацией.

Припарковав машину на обочине, он достал из пакета упаковку пончиков и бутылку квази-йогурта – из тех, что хранятся по три года.

— Это лучшее из того, что там было. На остальное и вовсе страшно смотреть, – он как будто бы снова оправдывался. Значит, чувствовал себя виноватым? Хм…

— Я не буду есть еду, купленную на грязные деньги, – заявила я, и у Науэля глаза полезли на лоб.

— Грязные деньги? Аннаделла, ты пересмотрела сериалов про мафию. Деньги не бывают грязными. Если только в буквальном смысле.

— Ну-ну. У меня другое мнение, – я скрестила руки и враждебно посмотрела на покупки, которые Науэль сложил мне на колени. – Я не буду это есть.