Книга Черная вдова, страница 87 – Литтмегалина

Пока она говорила, Вирита улыбалась все шире, открывая белые крупные зубы, и наконец рассмеялась во всю глотку. Делоре подавленно замолчала.

— Отрицай, Делоре, отрицай, чтобы не признавать собственную беспомощность.

— Вы решили почитать мне мораль? – Делоре встала. – Обойдусь, спасибо. Есть лекции поинтереснее.

— Постой.

— Вы не способны сообщить мне ничего полезного.

— Постой! Я расскажу тебе об убийце.

Делоре снова села и замерла в напряженном ожидании. В улыбке Вириты проступило торжество – она понимала, что теперь при всем своем желании Делоре не уйдет, прикованная к креслу любопытством.

— Карнелиуш Нилус приехал издалека, будучи еще совсем молодым человеком. Поселившись в городке, он никому не рассказывал о своем прошлом. Хотя он в принципе был весьма неразговорчив – онемей он вдруг, прошли бы месяцы, прежде чем кто-то заподозрил бы неладное. В двадцать восемь лет он пришел ко мне. К тому времени страх и страдание таки сумели развязать ему язык… или же на него подействовали мои травы правды. И первое, что он сказал: «Я считаю себя ошибкой». Это был особенный день для него. Он раскрылся. Мы поговорили с ним о многом, – Вирита умолкла.

— О воде? – спросила Делоре, когда поняла, что затянувшаяся пауза – это выражение готовности отвечать на вопросы.

— Да, он часто видел ее. В доме. На улице. Он говорил, что эта вода – сама судьба, увлекающая его к смерти. Он жил точно в водовороте. Несмотря на сопротивление, его затягивало все ниже и ниже.

— Нет, это было не так. Вода уносила его, как быстрая река.

Вирита уколола ее взглядом.

— Тебя тоже посещают подобные видения?

— Да, – Делоре устало выдохнула. – Потому что я пью слишком много таблеток и мой мозг находится в состоянии интоксикации, только поэтому, – она закрыла глаза, открыла. – Почему он считал себя ошибкой?

Вирита пожала плечами.

— Бог лепит людей быстро. Один на конвейере оказался с браком. С самого начала с Нилусом было что-то серьезно не так. Он говорил, что из его глаз смотрит безумие. Знакомо, Делоре?

— Почему у него возникали такие мысли о себе?

— Ни одно из его чувств не функционировало правильно. Взаимодействие с людьми истощало его, а одиночество угнетало. Он считал, что не способен привязаться к кому-то по-настоящему, и сожалел, что позволил настырной женщине женить его на себе и родить от него детей… впрочем, я сомневаюсь, что его оценка ситуации была достоверна. Всю жизнь он страдал от приступов эмоционального упадка, порой оказываясь так глубоко под землей, что наружу не торчали даже уши. Приступы учащались, и однажды он осознал, что не сможет выдерживать это долго. И тогда он решил: если до его тридцатилетия ему не удастся отыскать «противоядие», он убьет себя.

Вирита протянула руку и погасила лампу между ними. Делоре ощутила нечто вроде благодарности – ей хотелось спрятаться от взгляда Вириты и даже от зеркал, тускло отсвечивающих на стенах. Успокаивающий мрак… и жжение в глазах ослабло. Но удушливый запах свисающих с потолка растений продолжал сводить ее с ума. Мысли становились тягучими и неподконтрольными – слишком скользкие, словно облиты сиропом, не удержать.

— Я бы назвала его болезнь черной меланхолией, – продолжила Вирита. – Это болезненное состояние, когда твой разум оказывается одержим мрачными мыслями и – что еще хуже – сомнениями. Нилус все ставил под сомнение. Пытался определить, что истинно, что ложно, вокруг и в нем самом. Не понимая, что невозможно познать непознаваемое, он лишь терял время в бессмысленных рассуждениях. Он перестал видеть события, постоянно высматривая их причины. Ему жилось бы намного легче, если бы он оставил свою привычку искать нечто настолько настоящее, что все остальное в сравнении кажется дешевой фальшивкой. Но он зашел так далеко, что уже не мог вернуться.