Книга Черная вдова, страница 99 – Литтмегалина

Милли, как маятник, раскачивалась между желанием выжить и тяжелым химическим сном, то дергаясь, то замирая. Делоре закрыла глаза, пытаясь не замечать поднимающуюся внутри волну сопротивления. Она должна избавиться от дочери… Зачем? Потому что она мешает. Потому что он убил их.Но зачем, проклятье, зачем?! Ее зрачки метались под веками. Это чувство… как будто падаешь в обморок… все непонятное и черное, и вдруг – квадраты белого кафеля… и вьюга, составленная из красных точек… и потом все стало красным.

Милли кричала – не по-настоящему, конечно. Какой крик возможен там, где нет воздуха? Кричала только ее душа, не задействуя связки и горло, но Делоре все равно услышала. Так Милли не вопила даже на той лесной прогулке, когда возле самого ее носа вдруг свесился огромный серый паук, раскачивающийся на паутинке…

— Хватит.

Слово задело ее, но ее чувствительность была слишком низкой, чтобы оно смогло ее потревожить.

— Хватит, – повторил голос. Повелительно, с нажимом.

Делоре замерла. Сквозь стекло воды на нее смотрели широко раскрытые, полные ужаса глаза дочери. Делоре огляделась. Никого. Впрочем, она не могла быть уверена в объективности того, что видит в данный момент. Возможно, где-то существует реальная версия этой ванной комнаты, где под ногами не плещет ледяная черная вода и над плечом Делоре нависает торикинец, шокированный происходящим. Кто знает? Для Делоре все заслоняли видения.

— Давай, быстро! – пулей вонзилось в ее затылок.

Делоре подскочила, как пружина.

– Мы должны вытащить ее! – голос торикинца исходил прямо из пустоты.

Милли все еще смотрела со дна ванны, но теперь куда-то в сторону от Делоре. Искаженный водой, изумленный, ничего не понимающий, сонный взгляд. Уже пустеющий. Делоре всхлипнула и рывком потянула дочь на себя. На этот раз тело Милли как будто бы вовсе не имело веса. Нилус, вдруг возникнув поблизости, коснулся плеча Делоре мягкими, холодящими пальцами, безмолвно выражая свое разочарование.

— Уйди, пожалуйста, – сказала Делоре глухо. – Я прошу тебя, оставь меня в покое.

И он отступил. Если бы Делоре могла плакать, она бы плакала. Мысленно же она ревела как ребенок.

Она сама не поняла, каким образом Милли оказалась на диване в гостиной, извергая потоки воды на зеленую обивку. Нужно что-то делать. Принести одеяло? Вызвать скорую? Делоре была перепугана как никогда в жизни и двигалась суетливо и бессмысленно. У нее дрожали руки. В голове меркло.

Затем она обнаружила себя в машине – свернулась клубком на сиденье. Темнота была прозрачна, ровно светили фонари. Но Делоре казалось, что машина движется сквозь клубы черного дыма. Ее свитер и джинсы были мокрыми насквозь, и только ступни – сухими. Делоре обернулась и увидела на заднем сиденье Милли, закутанную в одеяло.

Запомнилось обрывочно: золотистая лампочка над входной дверью захудалой местной больницы, длинный коридор с лампами дневного света. Все загадочно и нереально, словно во сне явилось. Впервые в жизни Делоре просияла при виде врачей. Мужчина и женщина… Тяжелые, вопрошающие взгляды. Делоре едва соображала, что ей говорят, но понимала, что объясняться придется. Когда Милли забрали у нее, она с облегчением подумала: «Все будет хорошо… теперь… когда Милли не со мной».

Вконец обессиленная, Делоре села на обтянутый искусственной кожей диванчик в коридоре и наклонилась к коленям, не способная удерживать собственную голову.