Книга Связи, страница 58 – Литтмегалина

— Что конкретно указала твоя жена в качестве причины развода?

— Она была на взводе, у нее была психологическая травма, она сама не понимала, что несет. На это можно не обращать внимания.

— Не увиливай!

— Ладно-ладно, – пожал плечами Бинидиктус. – Если обобщить, то ей не нравилось, что я провожу время на работе с тобой, а не с ней дома. В том числе по вечерам и в выходные дни.

— Если переработки наносили вред твоим семейным отношениям, ты мог уволиться и поискать работу, оставляющую больше свободного времени.

— Не знаю, почему я этого не сделал. Наверное, я трудоголик, – вздохнул Бинидиктус.

— Забирай все. Забирай мои трусы и бритву, если тебе так хочется! – донесся до них вопль Илии, звенящий от боли. Илия ходил взад-перед по коридору, периодически оказываясь поблизости от двери и тогда отчетливо прослушиваясь в зале. – Только оставь мне твое любимое платье. Я наряжу в него чучело, оболью бензином и сожгу. Нет, я вовсе не сержусь! Просто ты сказала, что нам не хватало огня!

Лисица кашлянула, переключая внимание Бинидиктуса на себя.

— Ты покупал мне эти проклятые кексы, и ты знал, почему меня тянет на сладкое. Ты считал мои тампоны, извращенец паршивый. И я уверена, что тебе хватило мозгов высчитать, в какие дни я могу забеременеть!

— В этих энциклопедиях для девочек печатают вещи совершенно им не по возрасту, – посетовал Бинидиктус.

Лисица вскочила с места и отстучала каблуками яростный круг вокруг стола.

— Я хочу вспомнить тот день, когда меня угораздило залететь от тебя…

— Чего вспоминать? Мы напились, все случилось. С кем не бывает, – небрежно пожал плечами Бинидиктус. – Сплошь и рядом.

— Мы поехали в суд, но там выяснилось, что заседание перенесено на вечер. Они уверяли, что отправили тебе письменное уведомление еще две недели назад, но ты заявил, что уведомление не пришло.

— Здесь претензии не ко мне. Им стоит проверить работу их почтовой службы.

Лисица поморщилась, прижимая пальцы к вискам.

— Ты знал, что я беспокоюсь о брате, что я давно нахожусь во взвинченном состоянии из-за его семейных проблем. И в то утро ты предложил мне заехать к нему, раз уж заседание перенесли.

— Я ничего не предлагал. Ты сама решила.

— Значит, ты сказал что-то, что заставило меня так решить, – огрызнулась Лисица. – Помню, ты спросил меня, не считаю ли я, что у него депрессия. Ты сказал, что, возможно, он нуждается в моей поддержке.

— Это общие фразы, Лисица. Их все произносят, обсуждая подобные темы.

— Знаешь, о чем я жалею больше всего? – снова донесся голос Илии. – Что никогда не изменял тебе. Уверен, воспоминания об оргии с твоими сестрой и тремя лучшими подругами очень скрасили бы сегодняшний день. Ну да, сестры у тебя нет, но вот касательно твоих лучших подруг… не могу сказать, что они не делали мне намеков.

— Если ты продолжишь вилять, я тебе врежу, Бинидикт, – пообещала Лисица. – Будь уверен, у меня хватит сил сбить тебя со стула одним ударом.

— О да, сильная независимая женщина, – ухмыльнулся Бинидиктус.

— Ты знал, что разговор с братом меня расстроит! Когда мы вернулись на работу после заседания, у тебя была бутылка вина. Сколько лет мы проработали вместе? Девятнадцать? Двадцать?

— Я не помню.

— Уверена, гаденыш, ты помнишь все с точностью до дня, – процедила Лисица. – И за все эти годы я ни разу не видела, чтобы ты пил. И тут ты вдруг предложил снять стресс. Почему я вообще так упилась с бутылки вина? Ты туда что-то подмешал?