Книга Связи, страница 62 – Литтмегалина

Джулиус курил, свесившись в окно. Лисица до сих пор, сгорбившись, стояла позади Дьобулуса и обнимала его за плечи. Медведь спал, даже не изменив положения.

— Он убежал? – ошеломленно выпалил Бинидиктус.

— Кто убежал? – Лисица выпрямилась.

— Киношник.

— Что? – не поняла Лисица.

Илия, Октавиус и Бинидиктус посмотрели друг на друга.

— Он был здесь. Но они его не видели.

— Возможно, он все еще в этом зале, – взгляд Илии ощупывал пространство.

— Он тут? – не удивился Дьобулус и обвел комнату лунным взглядом.

— Да. Но каким-то образом он невидим для нас. Курьер… курьер, – повторил Илия, вдруг стремительно бледнея.

— Какие обязанности у курьера? – спокойно осведомился Дьобулус.

— Ездить по поручениям, – вопросительно посмотрев на Илию, начал перечислять Бинидиктус. – Передавать бумажную корреспонденцию от сотрудника к сотруднику внутри отдела и из отдела в отдел, если понадобится. Ну и всякие дополнительные мелочи, типа кофе налить…

Илия прижал ладони ко рту.

— Кофе, – взгляды Октавиуса и Дьобулуса встретились, а затем одновременно сместились к столу, заставленному пустыми кофейными чашками.

— Кто-нибудь вообще задумывался, откуда берутся эти нескончаемые чашки с кофе? – надтреснуто осведомился Октавиус.

— На месте нашего противника я бы сейчас очень смешно пошутил, – протянул Дьобулус.

И тут Бинидиктус захрипел. Его глаза выпучились, рот раскрылся в попытке сделать вдох. Он схватил себя за шею, качнулся на ногах и с грохотом рухнул на пол.

— Бинидикт! – завизжала Лисица, падая рядом с ним на колени.

Она приподняла его голову, но он не реагировал. Из горла Лисицы вырвался дикий, отчаянный крик. Она попыталась что-то сказать, но зашлась в рыдании…

— Видишь, – Бинидиктус разлепил один глаз. – А говорила, что тебе будет плевать.

Улыбка радостного удивления, едва возникнув на лице Лисицы, сменилась выражением бешеной ярости. Она замахнулась, но Бинидиктус проворно схватил ее за запястье.

— Даже не думай, что я позволю тебе себя ударить.

Как во сне, Илия сделал шаг к Медведю.

— Октавиус…

Октавиус приподнял тяжелую, чуть теплую руку главы Первого отдела и попытался нащупать пульс.

— Он мертв.

[17:58, воскресенье. Зал совещаний СЛ]

— Если бы только он отреагировал на мой долбаный рапорт, хотя бы на один из моих долбаных рапортов. Если бы только… – прошептал Илия, пусто глядя в пространство широко раскрытыми глазами.

Октавиус похлопал его по плечу.

— Ты здесь ни при чем, Илия.

Илия запустил пальцы в волосы и сгорбился.

— Я должен был разобрать те бумаги… тогда бы…

— Мы можем сделать лишь то, что мы можем сделать. И способны потратить лишь то время, которое у нас есть, – мягко возразил Октавиус. – Сейчас ты возьмешь себя в руки и продолжишь как обычно: будешь делать то, что можешь.

Илия медленно кивнул, опустил руки и выпрямился.

— Может, перенесем его на диван? – предложил Бинидиктус.

— Нет. Пока оставьте как есть, – приказал Октавиус. Он взял недопитую чашку, стоящую перед Медведем, и понюхал ее. Кофе не пахло ничем странным, но, макнув кончик языка в остывшую бурую жидкость, Октавиус ощутил горьковатый лекарственный привкус. – Как давно Медведь заснул?

— Не знаю… мы с Бинидиктом ругались и не смотрели на часы, – Лисица отошла от Бинидиктуса к противоположной стороне комнаты. – Час, может быть, полтора назад.