Книга Зефир, страница 44 – Литтмегалина

— Эфил… – попытался прервать эту тираду Илия, но советник невозмутимо рассуждал дальше:

— Весь тест базируется на идее, что самоконтроль и умение подавлять свои сиюминутные желания ведут к выигрышу. Но любой выигрыш субъективен. У вещей есть объективные характеристики, но то, что мы называем «значимость», существует только у нас в голове, зависит от множества действующих на нас факторов. И если в итоге ты окажешься разочарован финальной наградой, что тебе останется, кроме сожаления, что ты просто не схватил то, что само шло в руки? Ведь не пройди ты через период болезненного подавления своих желаний, тебе не было бы так грустно, даже окажись зефир действительно неудовлетворительным, да?

— По-моему, ты уже достаточно удолбан, – протянул Илия и поплелся прочь.

— Лиса или череп? – поинтересовался Эфил, не предпринимая попытки подняться.

— Что? – не понял Илия.

— Я о татуировке, которую он собирался сделать.

— Череп.

— Хорошо, – Эфил удовлетворенно вгрызся в травинку.

— Я думал, тебе не нравятся его татуировки.

— Если бы они мне не нравились, у него бы их не было, – возразил Эфил и продолжил тем же небрежным тоном: – Когда у тебя начались панические атаки?

Сердце Илии совершило кувырок, а затем истерически забилось.

— У меня нет панических атак, – возразил он, жадно глотнув воздух.

— Это неверный ответ. Попробуй считать предметы. Помогает, – посоветовал Эфил. – Кстати, погода портится. Ты за рулем? Будь осторожнее на дороге. А то, случается, люди погибают во время дождя.

— Все-то ты знаешь, Эфил.

Смешок.

— Я всего лишь прочитал прогноз погоды.

Илия зашагал прочь от советника, стремительно набирая скорость. Он часто дышал, но даже чистейший местный воздух не мог удовлетворить его потребность в кислороде. Дождь, как же. На небе ни облачка. Ему представилась гигантская лупа между ним и солнцем. Он чувствовал, как обугливается. Хотелось укрыться в безопасном месте, в своей машине, где он сможет задыхаться и агонизировать в открытую.

Приступ продлился не более десяти минут, но оставил ощущение тотального изнеможения.

Всю обратную дорогу, сжимая руль дрожащими руками, Илия думал: «Все кончено. Все кончено». Все усилия и переживания, которые он вложил в эту работу, не имеют больше значения. На него веяло холодом, как будто он стоял на краю глубокой разверстой могилы, – хотя в действительности он был весь покрыт липким, горячим потом.

По пути ему множество раз кто-то звонил – кудрявый номер сплошь из восьмерок и девяток. Гайя – как выяснилось, когда он наконец ответил.

— Где вы? Я не знаю, как объяснить ваше отсутствие, если начнут спрашивать.

— Извини, забыл предупредить, – промямлил он в телефон. – Сегодня в разъездах, в СЛ не приеду.

В своей квартире он стянул с себя влажную одежду и рухнул на кровать. Комнату заливало светом, но его окружала тухлая, заросшая тиной вода. Ему не дали шанса, он проиграл. Нет причин ехать на работу, да и просто вставать. Так и будет лежать, пока не загниет и не начнет просачиваться в матрас. Илия перевернулся на живот, уткнулся лицом в подушку и попытался успокоиться. Однако обидные слова Эфила продолжали звучать в его голове, и постепенно сквозь плотный слой апатии начинал поблескивать гнев. Пульс Илии ускорился, к мышцам прилила кровь. Нет, он не будет валяться здесь и кровоточить, как побитая собака. Даже если кто-то уже убежден, что с ним покончено.