Книга Зефир, страница 54 – Литтмегалина

— Завтра пятница, – в понедельник советник придет по его душу. Значит, у Илии оставалось чуть больше трех дней, два из которых – выходные.

— Ну да, я знаю, – не понял Урсуш. – Ладно, я попытаюсь быстрее. Что ищем-то?

— «Спирит 3013».

Илия провел рабочий день проклиная неповоротливость лаборатории, закидываясь до одурения кофе и сигаретами и читая файлы Дакатайи в поисках источника. К обеду так и не поступило новостей о новом эпизоде, и он немного успокоился, чтобы к восьми вечера снова впасть в депрессию от бесплодного перебора историй смертельных страстишек разной степени убогости.

По дороге домой, протирая слезящиеся от сигаретного дыма и чтения глаза, Илия думал, что может быть, его окольцованного голубя уже невозможно найти – он умер, и дворник смел его в костер.

Деметриуса в квартире не было. Изумляясь тишине и спокойствию, Илия принял душ, доел остатки вчерашнего ужина, выпил, чтобы освежиться, бутылку пива и лег в постель с ощущением глубокой усталости.

Он жаждал сна, душой и телом, но заснуть не мог. В его сознании хаотично сменяли друг друга картины прошлого и будущего. Он представил себя переставляющим рулоны туалетной бумаги на полках в магазине. Затем, что еще хуже, одиноким безработным, тратящим последние деньги на психотерапевта, который, позевывая, выслушает про очередной плохой день. Ему припомнились фрагменты хороших дней, когда он любил свою семью, чувствовал интерес к работе, был терпеливым и сильным. Он уже не мог дотянуться до того человека. Он даже не верил, что когда-то был им. Как могло все рухнуть в один момент? Или не в один?

Илия вспомнил тоску, переходящую в отчаянье, сопровождавшую рутинные дела еще за несколько месяцев до того сентября, когда они разошлись с Лизой. Нет, все это нагнеталось постепенно. Как будто шестеренки в его психике сначала стали вращаться тяжелее, потом застревать, а затем часть из них и вовсе остановилась, ломая соседние, сцепленные с ними зубцами. А если он действительно болен, и уже долгое время, имеет ли он вообще право занимать эту должность? Следует ли ему уйти прямо сейчас, тем самым избежав позорного изгнания? Что, если Эфил прав? Что, если он больше ни на что не годен? В СЛ, в принципе?

Без Деметриуса комната ощущалась странно гулкой. Лежа лицом в сторону окна, Илия чувствовал тревожную пустоту за спиной. Он повернулся на другой бок и прислушался. Деметриус все не возвращался. Куда он мог деться? Илия протянул руку к мобильному и набрал номер правителя. Тот не отвечал. Преодолевая импульс позвонить Лизе, Илия вернул мобильный на место. Потом ему внезапно пришла мысль связаться с Эфилом. А вдруг телефон советника окажется включенным? Прежде чем мысль успела оформиться, он вспомнил, что так и не скопировал номер из телефона Деметриуса.

Илия встал и начал ходить по комнате. Если ему не удастся найти работу, как долго он сможет жить в этой квартире, прежде чем его выселят за неуплату? Или, если все-таки получится куда-то устроиться, будет ли его состояние ухудшаться, вынуждая снова уволиться? Он не видел причин, почему оно не должно ухудшаться. Будущая жизнь представлялась ему пыткой.

«Повеситься», – мелькнуло в голове у Илии. Он остановился посреди комнаты, пораженный. Впрочем, после пары минут обдумывания идея уже не казалась столь уж безумной, учитывая, что самоубийство решало все проблемы сразу. Почувствовав некоторое воодушевление, он включил электрический свет и осмотрел квартиру. Где люди вешаются? Он начал припоминать фотографии с работы: на люстрах, карнизах, дверных ручках, трубах в санузле. Но все в квартире казалось таким хлипким. Неспособным выдержать его вес. Илии представилось фото его собственного тела, почему-то черно-белое, в ретро-стиле, затем отдельный кадр со странгуляционной бороздой. Нет, его поступок причинит беспокойство старушке, у которой он снимает квартиру. Она и так после прожитых лет почти весь разум растеряла. Надо покончить с собой где-то, где это никому не доставит проблем. Не обязательно сейчас, пока он еще вовлечен в расследование, но потом…