Книга Зефир, страница 63 – Литтмегалина

— А мне есть из чего выбирать? Прошлый раз я выбрал «взять одну сразу», и ты обрушился на меня с объяснением, почему я ужасно неправ. Так что теперь мне остается только ждать, чтобы получить две.

Эфил скорбно прицокнул языком.

— Это что еще за цоканье? – подозрительно осведомился Илия.

— Видишь ли, этот вариант, назовем его «Обманутые ожидания», еще хуже.

— И почему я заранее ожидал подставы, Эфил, – Илия прикурил сигарету. – Дай угадаю. Зефир никогда не оказывается таким сладким, как в мечтах.

— Именно, ты уже начинаешь что-то понимать. Видишь ли, чем дольше мы ждем награды, чем больше стараемся ради нее, тем большего мы от нее ожидаем. Мы рисуем в своем воображении, как будем счастливы, когда получим желаемое. «Однажды меня повысят, и жизнь станет чудесной». «Я добьюсь этой девушки и взлечу в облака от радости». Проблема в том, что в реальности не бывает чистого зефира. Внутри всегда запрятан маленький камушек, о который зуб если и не сломаешь, так хоть немного надколешь. И вот тебя повысили, зарплата стала больше в два раза, а нервотрепка – в три. Девушка теперь жена и все еще красотка, но периодически пилит. Вот и накатывают мысли, что в итоге все оно как-то безрадостно. Но ты ведь и без меня это знаешь, да, Илия? Какие из тех вещей, что ты ждал когда-то с чувством эйфории, радуют тебя сейчас? Работа, которая выжала тебя досуха? Жена, с которой ты больше не в состоянии общаться?

— Ты прав. Меня ничто не радует. Я разочаровался во всем. Я не в силах чего-то хотеть и на что-то надеяться, – сказал Илия. Он поразился насколько легко, как облачко сигаретного дыма, смог выдохнуть это признание. Как будто был настолько ранен, что уже не боялся никакой боли. – Но меня беспокоит твой тест. В нем два решения, и оба ведут к неудаче. Если ты не готов к самоограничениям и усердию, ты приходишь к тоске по упущенным возможностям и неудовлетворенности. Если ты готов подавить свои желания и стараться изо всех сил, ты заканчиваешь ощущением, что все твои достижения не компенсируют упущенных удовольствий и потраченной на труды жизни. Если любой выбор заканчивается крахом, значит ли это, что выбора нет вовсе?

— Нет выбора? Может и нет. А может, ты копаешь землю, когда надо поднять голову и посмотреть над собой.

В следующий момент раздались короткие гудки. Илия слушал их какое-то время, а потом снова набрал номер Эфила. «Абонент отключен».

Хлопнула дверь, Деметриус ввалился в комнату и увидел Илию, все еще сидящего на полу возле кровати.

— Ну и лицо у тебя. Ты говорил с Эфилом?

— Именно.

— Он мастер вытрахивать мозги, да? – риторически вопросил Деметриус и скрылся в ванной.

Илия позвонил Айле.

— Айла, завтра все отменяется. Обзвони всех, пусть остаются дома.

— Почему? – поинтересовался Айла после минуты молчания, и Илия с удивлением заметил в его голосе раздражение.

«Потому что советник курит слишком много травы».

— Так получилось. Хороших выходных.

Илия проснулся за пять минут до семичасового будильника. Полежал с открытыми глазами, глядя в потолок, залитый ослепительным солнечным светом. У него было странное ощущение – как будто его уже признали мертвым, а он вдруг проснулся и обнаружил, что жизнь продолжается, какой бы паршивой она ни была. Выключив будильник, он встал, выкурил сигарету, глотнул пива, почистил зубы, попытался найти хоть какую-то одежду, но, кажется, все давно переместилось в корзину для грязного белья. Смирившись, натянул вчерашние джинсы – с полным осознанием той неизбежности, что его яйца еще до обеда сварятся вкрутую. Ладно. У него двое детей и не то чтобы он планирует третьего.