Книга Год дурака, страница 166 – Литтмегалина

Официантка в длинной тоге принесла меню.

— Вы что-нибудь выбрали? – спросил Роланд.

Я так ошалела от цен, что не сразу смогла ответить.

— На ваш вкус, – «Стакан воды и салфетку на закусь».

Официантка приняла заказы и ушла, оставив нас наслаждаться сомнительной радостью общения друг с другом. Я бросила неуверенный взгляд на Роланда, чье лицо как будто потеряло симметричность, и вдруг поняла, что он до крайности смущен и не знает, куда себя деть. Изнемогая от желания помочь, я предприняла попытку завязать разговор на относительно нейтральную тему:

— Какую музыку вы слушаете, Ро… Ярослав Борисович?

— Я слишком занят, чтобы слушать музыку, – он развернул причудливо сложенную салфетку и стиснул ее.

— Может быть, кино привлекает вас больше?

— Предпочитаю видеозаписи деловых тренингов. Из последних просмотренных – «Развитие ресурсов руководителей в области управленческой коммуникации» и «Инструменты формирования лояльности менеджеров среднего звена».

— Наверное, безумно интересно, – с сомнением произнесла я.

— Вполне, – Роланд начал сворачивать салфетку в трубочку.

— А книги? Что вам нравится читать?

— Я предпочитаю классическую литературу…

Я затаила дыхание…

— … по бизнес-планированию. Ну а вы? У вас есть… хм… любимые авторы?

На этот вопрос мне следовало отвечать с осторожностью. «Джоанна Линдсей. Хотя у Николь Джордан эротика позабористее». «Джеймс Хэрриот. Он описывает свою ветеринарную практику, поэтому за завтраком читать не стоит – слишком много о том, как он запихивал руку в коровьи матки». «Джеральд Даррелл – в его книгах все бухают. Это мне импонирует».

— Эрик Берн, психолог, – нашлась я. – Он пишет о жизненных сценариях, которые мы перенимаем у родителей. Я теперь как увижу неврастеника, так сразу думаю, что у него вся семейка ненормальная.

Роланд вздрогнул.

— Вы видите неврастеника? Я неврастеник?

— Нет, – смутилась я. – Вы не неврастеник. То есть я думаю, что это все неправда, то, что говорят о вас люди.

— Люди говорят обо мне? – Роланд оторвал от салфетки полоску.

Как ему это удалось? Она была не бумажная, а из плотной крепкой ткани.

— Даже если вы немного странный, они недостаточно компетентны, чтобы ставить вам диагноз. Для вынесения окончательного вердикта требуется психиатр.

— Я странный? Мне нужен психиатр?

Лицо у Роланда стало в полтора раза длиннее обычного. Что я несу? Кто-нибудь, выведите меня отсюда!

— Ну не то чтобы вы очень странный, – попыталась я исправиться. – Бывают придурки и похуже. Я с такими встречалась! Хотите, расскажу?

Я была близка к потере не только Роланда, но и работы, но меня спас невесть откуда выпрыгнувший пухлый полосатый мужчина, схвативший Роланда за галстук и таким образом переключивший его внимание на себя.

— ТЫ! – завопил Полосатый с яростью бабуина.

— Ты? – удивился Роланд. – Что ты здесь делаешь? Разве ты не занят поисками новой работы?

— Да вот решил покуражиться напоследок, – процедил Полосатый.

Собственно, полосатой была только его рубашка, сам же он изрядно раскраснелся. Шея стала, как у индюка. На круглой лысине блестели капли пота. Я бы предположила, что он нетрезв, но исходящий от него густой алкогольный запах не оставлял места для предположений.

— И теперь, раз ты мне попался, я действительно развлекусь по полной. Еще никто… ни один… не смел уволить меня! Тем более такой малахольный, как ты!