Книга Год дурака, страница 218 – Литтмегалина

— Пошли в хату, расскажешь.

Стягивая сапоги, Аля подмигнула мне. Я сняла шубу, и у Дианы вырвалось удивленное восклицание:

— Вот ты отощала! Килограмм семь скинула!

— Скинешь тут, нянчась с коровами да отбиваясь от козла. Ой, у нас такой теленочек! Потом покажу!

— Пять с половиной, – прищурившись, уточнила Аля. – Отличная фигура, но матерь божья, какая же отстойная на тебе кофточка.

— Зато я купила ее за сто пятьдесят рублей.

— Тебя обобрали.

— Словами кидаетесь, как собака хвостом крутит! Самовар стынет! – прикрикнула баба Феня.

— А у мене горілка з собою. Хочете? – ни с того ни с сего перешла на украинский Аля.

— Горілку я поважаю, – сразу переключилась баба Феня.

— Сало є у вас?

— А як же. Давай розливай і розповідай.

Мы душевно провели вечер и напились в хлам. Баба Феня и Аля все время болтали по-украински, да и у нас с Дианой спьяну прорезалась українська мова. Уехали они назавтра, в полдень, едва оклемавшись с бодуна.

Через неделю меня навестил Деструктор. Я увидела его в приоткрытую дверь коровника, когда скребла шкуру коровы, непонятно почему именующейся Розанной III.

— Игорек! – я бросилась к нему и стиснула в объятиях. – Ой, наверное, мне стоило вымыть руки.

— Да ничего, – успокоил он меня с непривычной кротостью.

Он выглядел все тем же милым ребенком – светлые волосы, большие глаза, яркая курточка и значки с героями компьютерных игр.

Мы помолчали, как будто не могли решить, кому говорить теперь, но потом начали разом:

— Как ты?

— Как ты?

— Нормально.

— Не знаю.

— Пойдем-ка выйдем из коровника.

Я тихо провела его в дом, в кухню, надеясь, что баба Феня не станет отвлекаться от телевизора – она смотрела передачи, одну за другой, и кляла на чем свет стоит все физиономии в ящике, гневно звякая спицами.

— Садись, – я поставила чайник. – Ты голодный?

— Нет.

— Как ты добрался один?

— Здесь прямой путь, не заблудишься.

— Папа знает?

— Догадывается, – Деструктор хмуро заглянул в свою чашку. – Жанна уехала.

— Я знаю. Аля мне сказала, – я отметила, что он назвал ее Жанной, а не мамой. Было неловко расспрашивать его о ней, но Деструктор заговорил сам:

— Она оказалась совсем не такой, как я представлял ее. Она думает только о шмотках, и показах, и съемках, и славе. Она не проводила время со мной.

— Иногда люди так увлекаются работой или хобби, что им сложно переключиться…

— Нет, – Деструктор упрямо мотнул головой. – Она просто меня не любит.

— Игорек, – я опустилась на табуретку напротив и сокрушенно посмотрела на него. – Конечно, она любит тебя. Она такая молодая… наверное, ей сложно о ком-то заботиться в таком возрасте, и поэтому могло сложиться ложное убеждение, что…

— Я достаточно взрослый, чтобы принять правду, – прервал мои излияния Деструктор. – Она меня не любит. Никогда не любила. Поэтому она бросила меня. Поэтому папа разлюбил ее и развелся с ней, – он весь съежился, но его голос звучал твердо. – Я больше не должен фантазировать о ней и ждать ее возвращения. Когда я понял это, я начал понимать многое. Что ты заботилась обо мне, что я тебе… нравился…

— Ты и сейчас мне нравишься, – я прижала его к себе.

Хотя мы явно исчерпали лимит объятий, Деструктор не пытался вырваться.

— Этого папа и хотел: чтобы я узнал правду, – прошептал он, уткнувшись в мое плечо. – Только поэтому он пустил ее к нам жить. Он не мог даже смотреть в ее сторону, так она злила его. Ты вернешься к нам?